Тени Шаттенбурга - Денис Луженский

– О наших планах они не знали наверняка, – Микаэль покачал головой. – А все ж у них, по всему видать, свой человек в ратуше.

– Вроде бы и похоже на то, но вот сомнительно мне: отчего же их шпион не помешал нам захватить Ротшлосс? Мы ведь добрые сутки стражников на дело собирали.

Микаэля и самого это смущало. Как же еретик, затесавшийся, очевидно, в самое окружение бургомистра, так сплоховал? Разве что…

– У них не только в Ротшлоссе логово.

– Ну ясное дело, под землей, возле чертова Источника, чем бы он там…

– Я о другом. Где-то еще они засели, помимо пещер и горного замка. И шпиона в ратуше не аббат заимел – кто-то иной. Тот, кто либо не успел отца Германа предупредить, либо не захотел.

Он поймал на себе косой взгляд Девенпорта и мысленно усмехнулся: наемник что-то знал либо о чем-то догадался прямо сейчас. Скажет или нет?

– Агнесса, – буркнул француз.

– Аббатиса цистерцианок? – едва сдержал изумление Микаэль. – Ее в городе любят как никого.

– Что не мешает святой старушке сидеть в нашей куче дерьма по самую макушку.

Нюрнбержец немного поворочал эту мысль с боку на бок.

– Думаю, людей у них хватает, – сказал он наконец. – Мы еще сами не поняли, в какое осиное гнездо сунули руки.

– Но уже начинаем смекать, – Оливье хищно осклабился. – Клянусь своими сломанными ребрами, я всякого навидался, но такое… Этот городишко – просто дыра, да только дыра, ведущая в преисподнюю. Если мне повезет унести отсюда ноги, торжественно обещаю пойти в самый большой храм старого доброго Берлина и поставить самому главному святому самую большую… А, merde, лучше напьюсь до бесчувствия и куплю себе девку посочнее!

Микаэль и глазом не повел на богохульство капитана: еще по молодости такого наслушался, да и сам в ангелах никогда не ходил.

– И что же ты, бесчувственный, с девкой станешь делать?

– Твоя правда! – Девенпорт попытался было расхохотаться, но тут же поперхнулся смехом, лицо его перекосилось от боли. – Проклятая тварюка…

«Совсем беда, – подумал нюрнбержец с досадой. – Хольт ранен, Кристиан ранен, Девенпорт с его помятыми ребрами тоже не боец. Если нападут сейчас, как отбиваться станем?»

Но они, как видно, уже испили сегодняшнюю чашу невезения досуха. Хоть Ульрика и оглядывалась всю дорогу, а только до самого Йегерсдорфа никто на потрепанный отряд не наскочил. Зато перед самой оградой, что окружала поместье, навстречу им вышли двое: высокий парень в сером плаще и мальчик… Приметный такой мальчик!

– Пауль! – Кристиан не сдержал удивленного возгласа, и услышавший его мальчишка выронил недогрызенное яблоко.

– Кристиан! А ты откуда тут?! Перегрин сказал, мы едем туда, где…

– Перегрин? – Тут уж к изумлению послушника присоединился и Микаэль. Выпрямившись в седле, он с сомнением разглядывал парня в плаще. Нет, совсем не тот…

– Это я, – произнес незнакомец знакомым голосом.

– Он, – подтвердил Кристиан и добавил совсем уж странное: – Так ведь и думал, что не двое вас.

Тут заговорила баронесса, и ее голос заставил Микаэля обернуться к женщине. Глянул – и обомлел.

– Кто ты такой?! – Ульрика фон Йегер сжалась на спине своего гиганта-жеребца, точно подбирающаяся для прыжка волчица. И указывала она на юношу в потертом дорожном плаще не пальцем, а обнаженным мечом – прямым и необычно тонким, почти лишенным гарды. Кончик клинка заметно подрагивал… Господь всемогущий, да она же напугана! Пауль, бросившийся было навстречу Кристиану, попятился, с испугом глядя то на страшную фрау, то на послушника, то на своего приятеля.

– Что ты такое?!

– Позволь мне войти в твой дом, – со спокойным дружелюбием сказал Перегрин. – И я расскажу тебе все.

– Позволить войти?! Тебе?!

– Я расскажу, кто ты. И как случилось, что ты стала собой.

Едва ли кто-нибудь, кроме Ульрики, понял, о чем он говорит. Но Девенпорт со значением хмыкнул, когда под недоуменными взглядами спутников баронесса медленно опустила меч.