Эльфийские камни Шаннары - Терри Брукс

— И мы принимаем вашу помощь с благодарностью, Даен. Мы рады вам.

Даен поклонился и отступил. Андер поглядел на Чиоса:

— Придет ли еще кто-нибудь, первый министр?

Чиос медленно покачал головой:

— Нет, мой принц — Андер кивнул:

— Что ж, хорошо.

Он сел за стол Совета, знаком показав собравшимся присоединиться к нему, — теперь они обсуждали детали обороны: как разместить солдат и распределить оружие, как вести бой и какие следует принять дополнительные меры защиты. Эльрон Тэй доложил о готовности Эльфийских Охотников, ядра действующей армии, Керрин — о личной гвардии, а Кобольд — о Черных Стражах. Бровок высказал свое мнение о состоянии оборонных укреплений, а Ста Джанс объяснил командирам тактику и стратегию боя. Даен коротко рассказал о возможностях роков и об их использовании в воздушном бою.

Время шло быстро, ночь подходила к концу. Голова Андера отяжелела от усталости, мысли начали разбредаться. Как раз на середине одной такой бродячей мысли сильный удар в дверь заставил Андера вздрогнуть; двери распахнулись, и в зал влетел взъерошенный Гаел. Задыхаясь, маленький эльф бросился вперед и упал на колено перед Андером.

— Мой господин! — выдохнул он, лицо его пылало от возбуждения. — Мой господин, король очнулся!

— Очнулся?! — Андер ошеломленно уставился на пажа. Потом он вскочил на ноги и вылетел из зала.

Эвентин Элессдил спал. Сон походил на полет сквозь черноту. Чернота расслаивалась тонкими нитями, наподобие паутины, и липла к телу. Черные нити охватывали его все теснее, проникали в него, соединялись с ним. Не было ни времени, ни пространства — была лишь чернота и сплетение нитей. Сначала король ощущал теплоту и уют — так чувствует себя ребенок в нежных объятиях матери, наполненных покоем и любовью. Но потом объятие стало сжиматься — Эвентин задыхался. Он пытался вырваться, но понял, что не может, и начал медленно погружаться куда-то вниз, в пустоту. Нити сплетались все теснее; он больше не принадлежал миру живых. Он был мертв. Охваченный ужасом, король из последних сил рвал черную паутину, и вот, наконец, она разлетелась в клочья и пропала.

Эвентин открыл глаза. Резкий дрожащий свет на мгновение ослепил его. Король прищурился, потерянный и ошеломленный, пытаясь осознать, где он находится, и что с ним случилось. Потом неясные очертания стали обретать форму, он узнал запах масляных ламп. Все, что случилось до того, как он заснул, нахлынуло волной воспоминаний — отрывочные, беспорядочные образы стремительно проносились в его сознании: Разлом, Клин Хельса, густой туман и демоны; ряды эльфийских лучников, пехота с копьями где-то внизу; крики боли и смерти; темные тела, рвущиеся к нему сквозь стену синего огня; Алланон, Андер, блеск оружия, потом внезапный удар…

Король вздрогнул, тело покрылось холодным потом. Теперь он узнал комнату — это была его спальня в главном дворце в Арборлоне. Темная фигура придвинулась к нему.

— Мой господин? — Испуганный голос Гаела прозвучал над самым ухом, юное лицо склонилось к нему. — Мой господин, вы очнулись?

— Что случилось? — пробормотал король хрипло, голос его изменился почти до неузнаваемости.

— Вас ранили, мой господин, в Клине Хельса. Сюда. — Гаел указал на левый висок. — Все время вы были без сознания. Мой господин, мы так волновались, так беспокоились…

— И сколько… я спал? — прервал пажа Эвентин. Он коснулся рукой головы, резкая боль пронзила висок и прошла вниз, по шее.

— Семь дней, мой господин!..

— Семь дней!

Гаел направился к выходу.

— Я приведу вашего сына.

У Эвентина закружилась голова.

— Моего сына?

— Принца Андера, мой господин. — Паж уже стоял в дверях. — Он на Большом Совете. Лежите, я приведу его немедленно.

Эвентин видел, как Гаел открыл дверь, слышал, как он быстро переговорил с кем-то в коридоре; потом дверь снова закрылась, король остался один. Он попробовал было слегка приподняться, но напряжение было слишком велико — он упал на подушки. Андер? Гаел сказал, что Андер на Большом Совете? А где Арион? Вопросы громоздились один на другой, смятение охватило Эвентина. Что он делает здесь, в Арборлоне? Что случилось с эльфийской армией? Что стало с Саранданоном?

Он опять попытался приподняться и снова упал. Тошнота подступила к горлу. Внезапно он почувствовал себя старым, очень старым, словно годы его были медленной болезнью, которая изнурила и опустошила его. Король сжал губы. Если бы можно было вернуть хотя бы пять минут своей юности, пять минут — не больше, чтобы только хватило сил подняться с этой кровати! Гнев и решимость подстегивали его — Эвентин приподнялся и оперся на подушки, прерывисто дыша.

В дальнем конце комнаты Манкс поднял свою лохматую голову. Король уже открыл рот, чтобы позвать к себе старого друга, но вдруг встретился с собакой глазами, и слова буквально застряли у него в горле. В глазах пса была ненависть, лютая ненависть, она обожгла Эвентина, как зимняя стужа. Король моргнул, не веря своим глазам, изо всех сил борясь с чувством отвращения, которое внезапно нахлынуло на него. Манкс? Да разве он мог подумать?!

Не без усилия Эвентин отвел глаза, медленно оглядел спальню — драпировки на стенах, знакомую мебель, плотно задернутые портьеры. Он пытался успокоиться, но не мог. «Я здесь совсем один, — внезапно подумал король, и беспричинный неудержимый страх охватил его. — Один!» Он снова взглянул на Манкса. Пес спокойно смотрел на него, в глазах не было и следа той ненависти, столь очевидной еще секунду назад. Или ему просто почудилось? Старый пес приподнялся, потянулся и снова лег. «Почему он не идет ко мне? — думал король. — Почему он не подошел?»

Эвентин откинулся на подушки. «Что это вдруг на меня нашло? — говорил он себе. — Уж не схожу ли я с ума?» Ненависть в глазах пса, который был ему предан столько лет?! Манкс — враг? Манкс угрожает ему?! Нет, это просто игра его больного сознания.

Наконец из коридора послышались голоса. Потом дверь открылась, Андер прошел через комнату и склонился к отцу. Король обнял сына, потом слегка отодвинулся, пристально изучая сумрачное лицо Андера. Тот присел на край кровати.

— Расскажи мне все, — попросил Эвентин, голос его звучал глухо, но настойчиво.

Какое-то странное выражение промелькнуло в глазах Андера, король похолодел, но все-таки заставил себя задать вопрос:

— Где Арион?

Андер молча смотрел на отца. Лицо Эвентина застыло.

— Он погиб?

— В Желобе Ворла, — едва слышно ответил Андер.

Он хотел было что-то добавить, но остановился и медленно покачал головой. Глаза Эвентина наполнились слезами; руки его дрожали, когда он сжимал руки сына.

— Арион мертв? — повторил он. —Нет, неправда! — кричали его глаза.