Победить смертью храбрых. Мы не рабы! - Сергей Лапшин

Один за другим казаки делали шаг вперед. Выходили, поддаваясь инстинкту, мало понимая, что они сейчас делают, однако прекрасно сознавая, что всего лишь полметра, один-единственный ничтожный шаг сейчас может разделить их. Не на предателей и преданных. А на живых и мертвых.

– Старшина, раздайте винтовки. – Капитан кивнул на сваленное в кучу оружие, несколькими минутами ранее конфискованное у пленных.

– Каждый из вас должен доказать, что его выбор окончательный. Те, кто желает вступить в Красную армию, берут винтовки. Остальные… туда. – Капитан указал рукой на сгрудившихся в толпу немцев. – Я не даю времени на размышление. Те, кто берет оружие в руки, будут сражаться за свою свободу и будущее в рядах Красной армии. Те, у кого не хватает на это смелости, мне не нужны.

Короткое смятение. Раздумья, мысли, отражающиеся в расширенных глазах. Ступор. До того мига, пока самые сообразительные не выловят смысл сказанного. Пока самые смелые не сумеют его усвоить.

– Каков у тебя план действий, капитан? – Лейтенант с подпаленной щекой, в изодранной и сожженной одежде тем не менее сжимал в грязной, испачканной сажей и пеплом руке автомат.

– Дальше? – Капитан безо всякого интереса отвернулся от сорвавшейся с места линейки казаков. Бросаясь на землю, каждый из них старался поднять винтовку, боясь, что его могут заподозрить в нежелании присоединиться к тем, кто сейчас сильнее. Они расталкивали друг друга, цеплялись за ствол и приклад вдвоем, а то и втроем, прекрасно понимая основную суть происходящего. Обладание оружием позволяло показать свою лояльность. Следовательно – выжить. – Ничего необычного, лейтенант… – Капитан взглянул в слегка шальные, мутные глаза собеседника. – Я планирую сражаться с захватчиками. Освобождать свою землю. Тебе ведь это знакомо?

Свиридов не сразу ответил. В голове будто что-то щелкнуло, включаясь, и он наконец-то смог точно назвать цифру своих потерь. Шестеро. Шестерых они оставили в клубе и двух соседних домах наверняка. Величко не сумели вытащить со второго этажа, Развалова и Яковенко там же потеряли, еще в самом начале боя. Бугаев и Илюхин в соседнем доме парой пулеметчиков. Их забросали гранатами и подожгли огнеметом. Захаров – снайпер на чердаке через два строения. Все они остались там. Погибли.

Вместе с Клыковым Свиридов выносил капитана. Терехов был тяжело ранен в самом начале обстрела, и как будут обстоять у него дела, сказать сейчас сложно. Жутко обгорел сам сержант. Все остальные также не обошлись без ран и увечий.

– Сколько мы уничтожили, товарищ капитан? Только сегодня?

– Пятерых, – кивнул согласно, принимая ответ, командир, – и больше десятка тяжелых. Мы не могли раньше. На твоего парня наткнулась разведка. Пока его доставили ко мне, пока мы организовались, пока уяснили маршрут, прошло время.

Это не было извинением. Простой констатацией факта. Но и у Свиридова не было никакой обиды на капитана. Время сожалений еще не пришло. Мало того, оно отодвигалось куда-то очень далеко, в заоблачное будущее. И для многих могло просто-напросто не наступить.

Потому что впереди была война.