Неподобающая Мара Дайер - Мишель Ходкин

— Должен сказать, мне нравится спать вот так.

Я сомневалась, что когда-нибудь устану слышать голос Ноя в темноте моей спальни. Его вес в моей кровати был незнакомым и волнующим. Он лежал на двух моих подушках, а я свернулась у его бока, деля с ним одеяло. Моя голова покоилась на плече Ноя, щека — на его груди. Сердце его билось ровно. Мое — безумно.

Думаю, я понимала, что ему небезопасно тут находиться. Со мной. Но я не могла заставить себя отодвинуться.

— Как ты все это устроил, а?

Я так и не покинула своей комнаты и не виделась с матерью с тех пор, как та приходила проведать меня нынче днем перед признанием Ноя. Перед моим признанием. Интересно, как мы из этого выпутаемся.

— Ну, теоретически я сплю в данный момент в комнате Даниэля.

— В данный момент?

— Сейчас, во время нашего с тобой разговора, — сказал Ной, заведя руку мне за спину.

Рука его остановилась ниже подола моей рубашки.

— Твоя мать не хотела, чтобы я так поздно ехал домой.

— А завтра?

— Хороший вопрос.

Я приподнялась, чтобы увидеть его лицо. Ной смотрел в потолок, и лицо его было задумчивым и серьезным.

— Будешь ли ты здесь завтра?

Я продолжала говорить ровным голосом. К этому времени я уже поняла, что Ной не играет в игры. Что, если бы он собирался уйти, он бы ушел и честно сказал об этом. Но я надеялась, что он не собирался такое сказать.

Он мягко улыбнулся.

— Что случится с нами завтра? Теперь, когда мы знаем, что мы не сумасшедшие.

Это был главный вопрос, который преследовал меня с прошлой недели, с тех пор, как я вспомнила. Что дальше? Нужно ли мне что-нибудь предпринять? Что мне делать? Игнорировать это? Попытаться это остановить? Есть ли у меня вообще выбор? На меня навалилось слишком многое, и я не могла справиться. Сердце мое дико колотилось.

— О чем ты думаешь? — Ной повернулся на бок и сильнее притянул к себе, так что мы идеально вписались друг в друга.

— Что? — прошептала я; мысли мои рассеялись.

Ной придвинулся ближе и наклонил голову, как будто собирался мне что-то прошептать. Но вместо этого его нос скользнул по моей челюсти, губы нашли ямку за моим ухом.

— Твое сердце пускается в галоп, — сказал он, проводя губами по моей шее до ключицы.

— Я не помню, — ответила я, поглощенная теперь ощущением рук Ноя на тонкой ткани моих штанов.

Ладонь скользнула под мое колено. Мое бедро. Он наклонил голову так, чтобы посмотреть на меня, с озорной улыбкой на губах.

— Мара, если ты устала, я слышу это. Если тебе больно, я чувствую это. И если ты солжешь, я это пойму.

Я закрыла глаза, только теперь начиная полностью осознавать, что означает способность Ноя. О каждой моей реакции — о каждой моей реакции на него — он узнает. И не только о моей — он чувствовал каждого.

— Мне очень нравится, что не нужно от тебя это прятать, — сказал Ной, зацепив пальцем воротник моей рубашки.

Оттянув ткань в сторону, он поцеловал меня в голое плечо.

Я слегка оттолкнула его, чтобы видеть его лицо.

— Как ты с этим справляешься?

У Ноя сделался озадаченный вид.

— Непрерывно слышать и чувствовать физическую реакцию всех и каждого вокруг. Ты не сходишь с ума?

Если он не сошел с ума, я определенно сойду, зная, что, пока я была с ним рядом, у меня не было никаких секретов.

Ной сдвинул брови.

— По большей части это превращается всего лишь в фоновый шум. До тех пор, пока я не сосредотачиваюсь на отдельном человеке.

Его палец задел мое колено и пробежал сбоку по моей ноге, вверх по бедру — и сердце мое часто заколотилось в ответ.

— Прекрати, — сказала я и оттолкнула его руку. Ной широко ухмыльнулся. — Так ты говорил?..

— Я могу слышать все… всех… но не могу их чувствовать. Только четверых, о которых я тебе рассказал, и только когда им… тебе… было больно. Ты была первой, с кем я встретился в реальной жизни, потом был Джозеф. Я видел вас, видел, где вы были, и, сдается, почувствовал эхо того, что вы оба чувствовали.