Корона за холодное серебро - Алекс Маршалл

– Так-так, интересно. Похоже, его высочество ушел в разведку далеко на север и оторвался от отряда.

– Вы смеете осквернять личную собственность августейшей персоны? – С мальчишки сошла почти вся спесь, он встревожился под стать своим охранницам. – Имеете дерзость намекать, что мы…

– Молчать! – рявкнул Доминго.

Телохранительницы вздрогнули, мальчишка отшатнулся. Это хорошо, они уже на взводе… Может быть, не заметят, как ошеломлен и напуган Доминго. Если непорочные поддерживают Кобальтовый отряд, то Багряной империи грозит опасность куда большая, чем предполагает папесса И’Хома.

– Вы пойманы на нашей территории, с флагом разбойников, которые терроризируют империю. И вы смеете говорить со мной свысока? Я могу повесить вас всех как шпионов, и ваша нежная матушка, будь она хоть трижды главой особых островов, не в силах мне помешать!

– Мы никоим образом не связаны с Кобальтовым отрядом, – твердо возразил принц, встречая яростный взгляд Доминго и не делая попытки стереть каплю слюны, прилетевшую на его ободранную щеку. – Мы не шпионы и не разбойники. Мы возвращаемся на острова, совершив очень долгое и трудное путешествие через всю Звезду. Этот флаг… свидетельство, которое мы обнаружили, а не знак нашей симпатии.

– Свидетельство чего? – спросил брат Ван.

Доминго вперился в него, стремясь если не остановить бешеным взглядом сердце урода, то хотя бы внушить цеписту понимание того, что допрос здесь ведет полковник.

– Свидетельство преступления. Это частное дело, не влекущее за собой никаких последствий ни для Азгарота, ни для всей большой империи.

– Думаю, я смогу судить об этом куда лучше, чем вы, – сказал Доминго, и, когда принц вместо объяснений опустил глаза, полковничья сабля со стальным свистом вылетела из ножен.

Левая телохранительница живо переместилась с коленей на корточки, но, прежде чем успела двинуться дальше, плоский наконечник копья ведьморожденной хлопнул ее по горлу и заставил замереть. По оцарапавшему шею копью побежала струйка крови, а вторая телохранительница приблизила губы к уху принца и тихо произнесла что-то на незнакомом полковнику аристократическом диалекте. Доминго обошел стол и приблизился к пленникам, держа перед собой саблю; конец клинка остановился в дюйме от левого глаза принца. Шепчущая телохранительница умолкла и медленно вернулась в коленопреклоненную позу, прожигая Доминго взглядом со всей ненавистью, какую лиса испытывает к собаке, загнавшей ее на дерево.

– Ваше высочество, обращаюсь к вам с вежливой просьбой рассказать все как на духу. Если вы этого не сделаете, я велю моему цепному колдуну заглянуть в ваш разум и вытащить правду в мгновение ока.

Брат Ван кашлянул, но никак не прокомментировал слова полковника. Доминго не имел ни малейшего понятия, лгала ли Черная Папесса, говоря, что этот анафема способен лишь приоткрыть тайны тех, с кем близко знаком, но если сам Доминго не знал возможностей ведьморожденного, то откуда это знать мелкому князьку? Паршивый заморыш-стоик хмуро смотрел на Доминго, и полковник, выдерживая его взгляд, придвигал саблю все ближе…

– Хорошо-хорошо! – Глаза принца были крепко зажмурены, и Доминго понял, что до крови царапнул ему веко.

Он с непринужденным видом положил саблю себе на плечо; при этом все тело гудело от нервного напряжения. А ведь он на самом деле выколол бы глаз этому недоростку.

– Если дикорожденный способен читать мои мысли, то он подтвердит, что я говорю истинную правду. И когда я расскажу о результатах моего расследования, вы нас освободите. Договорились?

– На войне действуют кодексы, обязательные для всех настоящих солдат, – сказал Доминго, прислоняясь спиной к столу и рассматривая пленников. – Невежды считают войну торжеством дикости и хаоса. На самом же деле, когда два народа вступают в открытое противостояние, они должны неукоснительно блюсти существующие законы и правила. Все это в полной мере относится к «Багряному кодексу», одному из таких руководств, и я, будучи знаком с трудами вашего Джи-Ун Парка, не сомневаюсь, что непорочные смотрят на войну сходным образом. Если не соблюдать общих правил, не будет и войны – только массовое мародерство, только бессмысленное насилие и разрушение. Империя не признает Кобальтовый отряд законной армией, и если вы принадлежите к этой банде, то у меня развязаны руки и я могу поступить с вами, как сочту нужным. Если же вы, принц Бён Гу, представляете только Непорочные острова, то я должен обеспечить вам определенные условия содержания в моем лагере… И если выяснится, что вы не имеете никакого отношения к Кобальтовому отряду, то у меня не будет причин вас задерживать.

– Очень хорошо, – ответил принц, не поднимая ни глаз, ни голоса. – Я с эскортом боевых стражей прибыл в Багряную империю прошлой зимой, сразу после Нового года. Мы искали мою невесту, принцессу Чи Хён Бонг. У нас были основания полагать, что она похищена миссионером Вороненой Цепи.

Доминго бросил взгляд на брата Вана, но у того на уродливой физиономии не дрогнул ни единый мускул. Черная Папесса упомянула об этом похищении в исповедальне, но сколько она не сказала полковнику? Если Ван пользуется доверием не только кардинала, но и первосвященницы, то он наверняка должен знать…

– Но выяснилось, что она не похищена, – продолжал принц, и Доминго почувствовал, что у парня вот-вот сорвется голос. – Мы искали ее по всей Звезде, сначала подозревая имперский заговор, потом ранипутрийский, покуда слухи, которые до нас доходили все чаще и чаще, не подтвердились. Она сейчас с Кобальтовым отрядом. Вот почему у нас этот флаг – он все еще реял над Катели, когда мы добрались до города. Но отряд мы там не застали, он ушел, спасаясь от ваших войск.

– Принцессу взяли в заложницы? – Доминго подумал, что это может обернуться великой удачей, если заставит непорочных вступить в войну с Кобальтовым отрядом, или катастрофическим провалом, если склонит их к нейтралитету или, того хуже, к участию в восстании – в обмен на возвращение особы королевской крови…

– Не в заложницы, – тоскливо возразил принц. – В генералы. Я расспросил десятки выживших, и многие говорили одно и то же: Чи Хён помогла взять Катели. Мы слышали такие истории и раньше, и чем ближе подбирались, тем чаще, но теперь уже я не мог не поверить. Я взял этот флаг… на память. Нет, не то слово. Я бы сказал, что это… напоминание – напоминание быть осторожнее с моим сердцем. Нельзя отвращать взор от правды только потому, что она ужасна.

– А что насчет Софии? – не удержался Доминго, и все ведьморожденные, услышав запретное имя, навострили уши. – Если генералом, ведущим кобальтов, оказалась ваша принцесса, то где была София?

– Вы о призраке вашей Поверженной Королевы? – сказал принц, качая головой. – Да, она тоже была там, если верить кучке перепуганных крестьян, которые клялись, что видели ее. Меня больше интересовали поиски моей невесты, чем сказки о привидениях.

Доминго старательно сдерживал волнение. Новое подтверждение того, что София вернулась, было столь же желанным, сколь и пугающим, но мудрый тактик не ведет две битвы одновременно. История принца Бён Гу интересна не только тем, что в ней упоминается София.