Бешеный Лис - Евгений Красницкий

Роська, до того сидевший с задумчивым видом, расслабленно держа в руках провисшие вожжи, словно почувствовал, что Мишка думает о нем, – встрепенулся, понукнул Рыжуху и повернулся к своему старшине:

– Минь, а я ребят-то много присмотрел – больше трех десятков.

– Так ты, наверно, всех пересчитал?

– Зачем всех? – Роська пересел так, чтобы было удобно смотреть на Мишку, не выворачивая голову через плечо. – Я видел, как Ходок гребцов выбирает. Вот и я так же: только нужного возраста и таких… ну, крепеньких. А всяких сопливых, тощих, чахлых, в общем…

– Понятно, Рось. Нет, столько нам из семей забирать нельзя. Понимаешь, у землепашца каждая пара рабочих рук на счету. Дети с малого возраста по хозяйству работают. Он сына растил, рассчитывал, что тот вот-вот в возраст войдет, настоящим помощником станет, а тут мы: раз – и увели его надежду. А старость-то не ждет, кто стариков родителей прокормит? Будем брать только из тех семей, где несколько сыновей, и лучше всего, чтобы не старшего, а второго или третьего. Так что дели свое «больше трех десятков» на три. Возьмем десять, максимум пятнадцать.

– Максим… это что?

– Максимум. Научное слово, означает самую большую величину. Есть еще минимум, означает самую малую величину. Повтори: максимум, минимум.

– Максимум, микси…

– Максимум, минимум!

– Максимум, минимум. А зачем это?

– А затем, что Петька этого не знает, а ты теперь знаешь!

– И что?

– И то! Вставишь к месту в разговоре – ты умный, а он дурак дураком.

Роська согласно кивнул, немного помолчал, раздумывая, и неуверенно поинтересовался:

– А как их вставлять-то?

– Ну вот послал бы я тебя привести этих ребят ко мне и сказал бы так: «Особо не скромничай, минимум десять человек». Это значит, что меньше десяти приводить нельзя. Чуть больше можно, а меньше – нет. Как бы границу прочертил. Или наоборот: «Особо не жадничай, максимум пятнадцать человек». Это значит…

– Не больше пятнадцати! – радостно подхватил Роська. – Чуть меньше можно, но не больше.

– Правильно, – похвалил Мишка крестника. – А теперь придумай что-нибудь сам с этими словами.

– Ну, это…

Лицо Роськи исказилось от напряженной работы мысли. Он поскреб в затылке, не помогло. Поерзал – тот же результат. В конце концов предложил:

– А может, ну его?

– Давай-давай, мозгам тоже упражнения нужны, как и телу.

Роська напрягся и выдал:

– Это… Вот! А пригони-ка мне минимум десять лошадей!

– Неправильно, а значит, глупо. Выглядишь смешно. Слова «минимум» и «максимум» употребляются тогда, когда точное число назвать не можешь, а можешь только обозначить границы – самое большее или самое меньшее. Вот представь себе, что ты кормщик, как Ходок. Нужно вести ладью на веслах против течения, и хозяин спрашивает тебя: «Сколько пройдем за день?» Придумывай ответ со словом «минимум».

– Э-э… Минимум двадцать верст!

– Почти верно. Еще лучше будет: верст двадцать пять, минимум двадцать. То есть никак не меньше двадцати, но может быть, и чуть больше. Понял?

– Ага.

– Тогда давай по течению, но тут уже будет максимум.

– Верст пятьдесят, максимум шестьдесят, – отбарабанил Роська.

– Вот и ладно, потом еще попрактикуемся.

Некоторое время Роська сидел тихо, что-то бормоча себе под нос, наверно, тренировался, потом снова повернулся к Мишке:

– Минь, а сколько их всего?

– Кого?

– Ну, слов научных.

– А ты сколько всего слов знаешь?

– А… Да кто ж их считал?

– Ты знаешь, скорее всего, около тысячи слов.

– Сколько?

– Около тысячи. Хотя ты на ладье во многих местах бывал, много видел, с разными людьми общался. Может быть, и полторы тысячи.

– Ого!

Роська явно был ошарашен «оцифровкой» собственной эрудиции.

– А если еще столько же научных слов узнаешь и поймешь, – добавил Мишка, – то станешь мудрецом, все тебя уважать будут, за советом приходить, и будешь ты лысым, беззубым и с седой бородой.

– А лысым-то чего? – возмутился Роська.

– А мыслям в голове тесно будет, они изнутри волосы и повыталкивают.

– Да ну тебя.

Роська еще немного помолчал, но долго дуться не смог.

– Минь, а ты сколько слов знаешь?

– Тысяч пять.

«А не свистите, сэр?»

– Пять?

– Это все по большей части книжные слова, они в простых разговорах редко звучат, как тот самый максимум… Слушай, Роська, а ты читать умеешь?

– Ходок учил.

«Ну и повезло тебе, парень, далеко, далеко не всякому мальчишке, попавшему в рабство, попадается такой Ходок, ох не всякому!»

– Останови-ка.

Мишка, не вылезая из остановившихся саней, концом костыля крупно написал на снегу: «Ростислав».

– Прочти-ка.

Роська некоторое время напряженно смотрел на надпись, потом расплылся в улыбке.

– Ну себя-то я знаю!

– Хорошо, тогда это.

На снегу появилось слово «Ратное».

– Рцы, Аз – Ра. Твердо, Наш… Твердо, Наш… Твердо, Наш… не выходит, Минь.

– В первом слоге три буквы.

Мишка разделил слово вертикальной чертой.

– Попробуй теперь.

– Рцы, Аз – Ра. И еще Твердо – рат. Наш, Он – но. Ратно… Есть… Ратное!

– А теперь напиши сам: «Рыжуха».

«Рцы» Роська вывел уверенно, но над следующей буквой впал в задумчивость. Почесал в затылке, потоптался, глянул на Мишку и нацарапал наконец «И». Дальше все продолжалось в том же духе. Результатом примерно трехминутных усилий стала корявая, составленная из кривых и разнокалиберных букв надпись: «Рищуха».

– Две ошибки, – подвел итог Мишка.

– Где?

– Здесь. Вместо «Еры» написано «И», а вместо «Живете» – «Шта». Вообще-то не так плохо, как я ожидал. Грамоту ты знаешь, только практики мало было. Надо побольше читать и писать.

– Где ж мне?..

– Как вернемся, дам тебе Псалтырь. Давай садись, поехали. Так вот, дам тебе Псалтырь. Каждый день будешь заучивать один стих. А вечером будешь у меня на глазах по памяти его записывать. Покопайся в дровах, набери бересты. Знаешь, как с ней обращаться?