Черные клинки. Ветер войны - Евгений Перов

Наемник

Повозка медленно покачивалась из стороны в сторону. Каждое покачивание сопровождалось раздирающим барабанные перепонки и сводящим с ума скрипом колес. Почти все основание телеги занимала большая клетка из толстых металлических прутьев. Прутья не защищали от палящего солнца, а клубящаяся пыль не давала нормально дышать. И все же мужчины, прикованные к длинной скамье внутри клетки, отдали бы многое, чтобы эта поездка продолжалась как можно дольше.

Но отдавать всем им было нечего.

Денар попытался закрыть рот и нос рукавом. Особо лучше не стало. Сидящий рядом гном со сломанным носом усмехнулся, но тут же и сам зашелся кашлем.

– После пары дней на рудниках этот воздух покажется тебе таким же чистым, как в утреннем лесу, – сказал коротышка, когда смог нормально дышать – Поверь, салага, уж я знаю, о чем говорю!

Гном снова принялся кашлять, а затем сплюнул себе под ноги.

Денар изучил собеседника. Все его лицо покрывали глубокие морщины, забитые грязью. Немытые и спутанные рыжие волосы болтались почти до плеч.

– Ты что же, уже бывал там? – спросил Денар.

– Бывал! – фыркнул гном. – Четыре года в первый раз и двенадцать лет во второй!

Гномы живут намного дольше людей и такой срок для них не означает треть жизни, но шестнадцать лет, проведенных на рудниках, никому не покажутся пролетевшими незаметно.

– Сколько же в этот раз? – поинтересовался человек – старик, сидящий по другую сторону от гнома.

Коротышка повернулся к новому собеседнику.

– Двадцать два года! – почти гордо ответил он.

Старик присвистнул.

– Похоже, мне не суждено увидеть день твоей свободы.

Гном обрадовался возможности почесать языком.

– Старик, лучше спроси, за что эти собаки отправили Хасана крошить камни!

– И за что же?

Коротышка ударил себя в грудь кулаком, заставив цепь звякнуть.

– Я, Хасан, единственный, кто смог трижды обокрасть королевский дворец!

– Постой, постой, – вмешался Денар, – хочешь сказать, что ты три раза попался на одном и том же деле?!

Старик захохотал. Гном насупил густые брови.

– Вот еще! Никто не слышит и не видит Хасана, когда тот за работой.

– Как же тогда ты оказался в нашей компании? – съехидничал старик.

Хасан принялся бормотать ругательства на гномьем.

– Меня предали. Но, клянусь Асаху, я еще поквитаюсь! Ни одна тюрьма не удержит Хасана! – он вскочил на ноги и воздел скованные руки к небу, потрясая цепями.

Тут же стражник, сопровождающий повозку с узниками, ударил по решетке древком копья.

– Живо заткнулись!

Хасан злобно зыркнул на стражника, но все же сел на место и замолчал.

Повозка продолжала скрипеть и покачиваться, медленно двигаясь к своей цели. И с каждым поворотом колеса росло отчаяние.

После ареста Денар очнулся в тесной камере с малюсеньким окошком и потолком, явно рассчитанном на местных: настолько низким, что он едва-едва не упирался в него головою, стоило ему выпрямиться.

Он сидел в полном одиночестве, наедине со своими невеселыми мыслями. Утром и вечером в дверное окошко просовывали миску с похлебкой и стакан воды. На этом контакты с внешним миром заканчивались.

Но через пару дней к Денару пришел посетитель.

Он!

Денар не поверил собственным глазам, когда в дверях маленькой камеры появился одетый с иголочки и самодовольно ухмыляющийся Бенжу Мореллон.

…Его враг какое-то время просто пристально смотрел, не говоря ни слова. Наконец Бенжу заговорил:

– Возможно, тебе трудно в это поверить, наемник, но я не держу на тебя зла.

В это и вправду было трудно поверить.

– Проклятье! Ты же мог просто оставить чертовых магов и идти своей дорогой, – продолжил Бенжу, – что тобой двигало?

– Что сделано – то сделано, – Денар сплюнул. Ему хотелось, чтобы этот человек ушел, желательно – сразу в ад.

Бенжу кивнул.

– Да, ты прав. Но я хочу знать кое-что еще, – он снова принялся вглядываться Денару в лицо. – Откуда ты меня знаешь? То есть, я имею в виду, до того как наши интересы столкнулись здесь на Перешейке. Я абсолютно уверен, что раньше мы не встречались.

Денар усмехнулся. Вначале он хотел послать Бенжу ко всем подземным демонам… но внезапно передумал. Эта ноша давила на сердце уже целых десять лет. Да и какой теперь смысл скрывать правду? Денар заговорил…

Все время, пока продолжался рассказ, Бенжу внимательно слушал. Когда Денар закончил говорить, на какой-то короткий момент ему показалось, что в глазах врага промелькнуло сожаление или даже сочувствие.

Они оба молчали.

– Мне жаль, что твоя женщина умерла, – Бенжу первым нарушил тишину, – хоть я и не считаю себя виновным в ее смерти. Это было делом рук моего отца, и уж поверь, великий генерал Беар Мореллон делал вещи и похуже.

Денар знал о суровом характере генерала. Он сам стал свидетелем, как его командующий приказал вырезать целую деревню за отказ старейшины выдать бессов-лазутчиков.

Тем временем Бенжу продолжал.

– Печально, что мы не встретились при других обстоятельствах. Возможно, ты был бы мне благодарен.

Денар не успел ничего ответить, как Бенжу приблизился.

– Это я убил своего отца. Получается, тем самым я отомстил и за твою потерю. Иронично, не правда ли? – прошептал он, затем играючи подмигнул и добавил: – Только тсс, – он приложил палец к губам, – никому не говори, ладно? Что ж, до скорого.

Не дав времени опомниться, Бенжу вышел из камеры, оставив Денара переваривать услышанное. Следующие дни посетителей не было.

Утром пятого дня, вместо ставшего почти привычным скудного завтрака, в камеру ввалилась пара дюжих гномов. После того как стражники немного поработали дубинками, они потащили Денара в здание правосудия.

Процесс напоминал фарс.

Все заседание промелькнуло перед заплывшими от синяков глазами Денара, словно вспышка. Он даже не успел понять что к чему. Длинная обвинительная речь прокуратора. Затем последовал короткий, но красочный рассказ Бенжу Мореллона. А завершил обвинительную часть в целом правдивый доклад Юркана.