Крах всего святого - Илья В. Попов

Старик уткнулся взглядом в стену за их спинами, задумчиво сложив руки на груди и даже почти не моргая – долгое время он молчал, и Стефан уже было заподозрил, что того, быть может, хватил какой удар, но вот, наконец, Тедельмид начал говорить:

– Я расскажу вам одну легенду, которая, быть может, отчасти ею и не является. Многие и многие сотни лет назад, еще до того, как взросли и пришли в упадок первые великие народы, миром этим с момента сотворения правили Старые боги. Хозяева земли и морей, воплощения огня, воды, земли и воздуха – они были той самой незримой силой, что поддерживала порядок в нашем мире, наблюдая за тем, чтобы ход вещей шел так, как должен. Силой не доброй, но и не злой – ведь молния, ударившая в чей-то дом, сделала это не от злого умысла, а по причине своей природы; река же, разлившись по весне и затопив деревню, не желала навредить ее жителям, но сделала это потому, что иначе не может. Но, как говаривали старики, потом в этот мир пришли они. Другие боги. Древние. В ваших сказах вы называете их...

– Падшие? – содрогнувшись, произнесла Мелэйна.

– Именно, – кивнул друид. – Даже в стертых из памяти легендах, которые устами передавались из поколения в поколение, не упоминалось, что же произошло дальше, но ясно было одно – началась война, едва не погубившая все сущее. Океаны иссушивались и растекались вновь, небеса возгорали пламенем, ветра сходили с ума, вырывая горы, точно веточки, а целые континенты исчезали в толще воды вместе со всеми существами, кто их населял. Истории о содрогнувшей мир катастрофе есть у почти каждого народа – пускай они и различаются в деталях, но совпадений слишком много, чтобы считать их просто выдумкой.

– Но Падшие же проиграли? – спросил Стефан и повернул голову к Мелэйне. – Помнится, матушка в детстве мне читала вслух какое-то писание... что-то там про низвержение в бездну и всякое такое.

– Ни одна из сторон не одержала победу, – покачал головой Тедельмид. – Во всяком случае, это то, что я слышал. Многие Старые боги погибли, оставшиеся ушли или уснули, а Древние – как оказалось, куда более могущественные, чем представлялось – хоть и были повержены, но все же выжили. Да и как уничтожить то, что существует в этом мире лишь отчасти? Ты можешь загасить пламя, но не сможешь запретить головешке вспыхнуть снова. А на осколках поля брани, в которое превратился наш мир, взросли Новые боги, появившиеся после войны, как ростки, что проклюнулись на пожарище, удобренные пеплом – к примеру, матерь небесная коей служит эта барышня...

– Наш мир создали отец и мать – Феб и Манесса, – упрямо махнула косой девушка. – И Древних... Падших сокрушили именно они. «Не было мира до Отца и Матери, не будет его и без них; осветили они мрак и сотворили все сущее…».

– Как скажешь, – пожал плечами Тедельмид, не став пускаться в споры. – У каждого своя правда, а истину же не знает никто. Но вот кажется, мне, что в замке вы столкнулись с одним из сокрушенных... точнее с некой вещью, что пропитана толикой его могущества. Признаться, один раз и я краем глаза видал нечто подобное… но было это так давно, что уже кажется сном.

– Так кто это вообще такие? – протянул Стефан и почесал нос. Если честно, от всех этих разговоров про богов и божьи войны у него уже башка пошла кругом, и он успел пожалеть, что вообще затеял эту беседу. Падшие, Древние, Старые, Новые…

– Никто не знает, откуда пришли Древние и чего хотят, – вздохнул друид. – Но я могу сказать одно – чужды они не только человеку, но и всему живому, ибо нет в мире более таких сущностей, способных извратить любую материю, лишь прикоснувшись к ней. Да, Старые боги ушли – и каждый день я молюсь, что лишь на время, но и Древние впали в дрему... до поры до времени. Еще мой прадед – а уверяю вас, он получил первый седой волос задолго до того, как предки ваших предков появились на свет – рассказывал, что иногда, когда определенные звезды встают в ряд, сон Древних богов становится чуть слабже и они начинают просыпаться. И горе всем нам, если они откроют глаза… Чудовища эти – хоть нарекать их этим словом, как величать капелькой океан – формой и духом непостижимы человеческому разуму; ипостаси, пришедшие из настолько далеких миров, таких планов небытия, что ни один из земных законов к ним неприменим. Культы, что поклонялись Древним, канули в лету вместе с их забытьем столько поколений назад, что память о них хранится лишь в самых забытых уголках мира; но все же то тут, то там, можно встретить их адептов, кои до сих пор чтут своих хозяев, взывая к их именам. И в те года, когда парад светил сходится в единый порядок, Древние начинают пробуждаться, словно гиганты, что шевелятся под земной твердью, – он кинул быстрый взгляд в потолок. – И боюсь, сейчас как раз это время…

– Вы... вы верите в это? – выдохнула Мелэйна, оглядывая темные углы, словно боясь увидеть в нем чуждый силуэт. – Про Старых и Древних богов... Нет, я не хочу попрекнуть вас во лжи, но все же…

– Я верю в то, что вижу собственными глазами, – немного поразмыслив, ответил Тедельмид. – А если учесть то, что вы мне рассказали... Будь я помоложе, то, не мешкая, попытался уничтожить ту мерзость, что вы обнаружили, или хотя бы упрятать ее подальше, где ее никто не обнаружит, пускай даже и ценой собственной жизни. Да, вы справились с культистами, но могли остаться прочие; и пускай парад планет длится не вечно, риск все еще слишком велик. Но сейчас... – он грустно усмехнулся, – сейчас я всего лишь сгорбленный старик, чьей силы едва-едва хватает наводить порядок в одном лесу. Да и то... Будем лишь надеяться, что беда обойдет стороной. А иначе...

Признаться, от усталости и подобных разговоров Стефана уже порядком разморило, так что он открыто клевал носом. Светлячки один за другим уползали обратно, и теперь комнату освещал лишь небольшой костерок, откидывающий на пол короткие тени. Зевнув, Стефан свернулся калачиком и пока он устраивался поудобней, Мелэйна и Тедельмид все еще вели тихие разговоры, изредка замолкая и задумчиво глядя на танцующее пламя.

Стефан и не заметил, как уснул, а проснувшись ранним утром он не застал ни Мелэйну, ни друида – лишь Джейми иногда всхрапывал из-под груды одеял, да под потолком жужжали какие-то букашки. Подкрепившись лепешкой заботливо оставленной на столе и запив ее водой – холодной до ломоты в зубах, но страшно вкусной – Стефан вышел наружу и огляделся, прикрыв глаза ладонью от солнца.

Поддавшись утреннему позыву, Стефан пристроился у ближайшего дерева и не успел он закончить дело и натянуть штаны, как вдали средь стволов показались Тедельмид и Мелэйна. Даже отсюда Стефан мог слышать ругань старика, который подкреплял слова ожесточенными жестами, а едва они приблизились к дому, как Стефан услыхал:

– ... мерзкие, гнусные отродья! Вовек подобных тварей в лесах не было – и на тебе! Уничтожишь одно – заведется еще с десяток! Говорил же – как планеты сходятся, так скверна ото всех щелей так и прет...

– О чем шум-гам? – зевнул Стефан, когда они подошли поближе.

– Гули, – ответила Мелэйна и скривила лицо.

В ответ Стефан лишь сплюнул на землю, полностью разделяя ее отвращение. Воистину, эти бестии были едва ли не самыми мерзкими из тех, что им повелось повстречать. С виду гуль напоминал скорее насекомое, чем зверя – как если б паук трахнул скорпиона, а в роду у кого-то из этой парочки водились муравьи и еще какие-то непонятные каракатицы – но вот размером мог вымахать до здоровой собаки, а то и теленка; о восьми лапах, хитиновом панцире и с длинным хвостом, у некоторых из которых он заканчивался ядовитым жалом.