Буря Жнеца. Том 1 - Стивен Эриксон

– Да. Меня ждет последняя битва. Впрочем, хотя бы об этом я не жалею.

Хорошо тебе.

– Битва. Значит… война?

Озадаченное молчание, затем:

– О, в самом деле, Господин плиток. От войны мое сердце наполняется жизнью и голодом. А как иначе? Я – Вепрь Лета, повелитель воинств на поле боя. Зазвучит хор умирающих… ах, господин, радуйся, что тебя не будет поблизости…

Странник нахмурился:

– Так сколько ты намерен здесь оставаться?

– Ну, сколько смогу, пока буду в силах держать себя в руках или пока меня не призовет моя битва, а значит – моя смерть. Если, конечно, ты меня не выгонишь.

– Я не рискну – ведь этим я высвобожу силу, – сказал Странник.

Рокочущий смех:

– Думаешь, я не уйду по-тихому?

– Не думаю – знаю, Вепрь Лета.

– Это верно.

Бог войны помедлил, потом сказал:

– Предложи мне убежище, Странник, и взамен я вручу тебе подарок.

– Хорошо.

– И торговаться не будешь?

– Нет. Нет сил. Так что за подарок?

– Вот он: Обитель Зверя разбужена. Ты видишь, я отброшен, а значит, возникла нужда, необходимость, настоятельность, чтобы на мое место пришел новый наследник, стал голосом войны. Трич был слишком молод, слишком слаб. Поднялись Волки. Теперь они окружают престол… Да нет, они и есть престол.

У Странника даже дыхание перехватило от этого признания. Обитель разбужена? Разлепив пересохшие губы, он сказал:

– Убежище твое, Вепрь Лета. Что касается преследующих тебя, я сделаю все, чтобы… отвадить их. Никто не узнает и даже не заподозрит.

– Тогда, пожалуйста, останови тех, кто еще взывает ко мне. Их крики наполняют мой череп – выдержать невозможно…

– Понимаю. Сделаю, что смогу. А имя – они взывают к Вепрю Лета?

– Обычно нет, – ответил бог. – Фэнер. Они взывают к Фэнеру.

Странник кивнул, потом низко поклонился.

Пройдя сквозь каменную стену, он вновь попал в неиспользуемый коридор Старого дворца. Разбужена? Бездна под нами, неудивительно, что седанс смешался в хаосе! Волки? Неужели…

Это хаос! Бессмыслица!.. Пернатая ведьма уставилась на рассыпанные по каменному полу щербатые плитки. Топор привязан и к Спасителю, и к Предателю из Пустой Обители. Кастет и Белый Ворон кружатся у Ледяного трона, как листья в водовороте. Старец из Обители Зверя стоит у Входа из Обители Азатов. Врата из Обители Дракона и Пьющий кровь тянутся к Наблюдателю из Пустой Обители… Нет, это все безумие!

Обитель Дракона почитай что мертва, всякий знает, любой метатель плиток, любой сновидец веков. Но вот она сражается за первенство с Пустой Обителью – а Лед? Трон мертв тысячелетия! Белый Ворон – да, я слышала, объявился какой-то разбойник в отрогах Синецветских гор. Судя по тому, что его преследует Ханнан Мосаг, наглые претензии разбойника обоснованны. Нужно поговорить с колдуном-королем, с этим гнутым, переломанным ублюдком.

Сидя на корточках, она вытерла холодный пот со лба. Удинаас утверждал, будто видел белого ворона – чуть ли не века назад – на побережье за деревней. Видел белого ворона в сумерках. А она призвала вивала, от жажды власти потеряв всякую осторожность. Удинаас – он так много украл у нее. Она грезила о том дне, когда его, наконец, схватят и доставят – беспомощного, в цепях.

Этот дурак думал, что любит меня, – и этим можно было воспользоваться. Нужно было своими цепями обхватить его лодыжки и запястья и привязать к себе. Вместе мы могли уничтожить Рулада еще до того, как он получил силу. Она опустила взгляд на плитки, те, которые лежали рисунком вверх – остальные не считаются, так распорядилась судьба. И все же Странника не видно – как такое может быть? Пернатая ведьма перевернула лежащую рисунком вниз плитку. Оборотень. Смотри-ка, даже тут не видно руки Странника. Огненный Рассвет, новые намеки… Менандор. Я думала про Удинааса… да, теперь ясно. Ты ждала, чтобы я подняла тебя. Ты – тайное связующее звено.

Вспомнилось ужасное видение во сне: та жуткая ведьма поимела Удинааса и… Может быть, его цепи принадлежат теперь ей. Об этом я не подумала. В самом деле, его изнасиловали, но мужчины иногда получают удовольствие, становясь такой жертвой. Что, если она теперь защищает его? Бессмертная… соперница. Вивал выбрал его, так? Это что-то означает, поэтому и она выбрала его. Наверняка.

Быстрым движением Пернатая ведьма смела плитки, убрала их в деревянную коробку, а коробку затолкнула под свое ложе. Потом вытащила из ниши в стене книгу в кожаном переплете и раскрыла запятнанную, заплесневелую обложку. Дрожащими пальцами пролистала дюжину хрупких тонких страниц и добралась до места, где остановилась, запоминая имена перечисленных там – имена, заполнившие целый том.

Перечень богов.

Порыв свежего ветра. Пернатая ведьма подняла глаза, огляделась. Ничего. Никого в дверях, никаких незваных теней по углам – лампы светили со всех сторон. В этом неподобающем сквозняке было что-то липкое…

Она захлопнула книгу и втиснула ее обратно на полку, потом, чувствуя, как колотится сердце, поспешила к камню в центре комнаты, на котором уже нацарапала стальным пером замысловатый узор: «Захват».

– Обители передо мной, – прошептала она, закрывая глаза. – Я вижу Следопыта из Обители Зверя, шаги звучат вослед тому, кто прячется, кто желает сбежать. Но спастись невозможно. Добыча кружит и кружит, постоянно приближаясь к западне. Рывок, жертва кричит, однако помощи не будет – кроме как по моей милости, а это не задаром! – Она открыла глаза и увидела клочья тумана, запертые в границах замысловатого узора. – Я поймала тебя! Дух, шпион, покажись!

Тихий смех.

Туман закрутился, потом вновь осел, нерешительно протянув усики за пределы узора.

Пернатая ведьма ахнула.

– Ты дразнишь меня своей силой, но ты трус и не смеешь показаться.

– Милая девочка, эта игра тебя уничтожит. – Легкий шепот дуновением ветра гладил уши.

Она вздрогнула, огляделась и, почувствовав чье-то присутствие за спиной, обернулась. Никого.

– Кто здесь?

– Берегись собирания имен… это… преждевременно…

– Назови себя, призрак! Я приказываю.

– О, принуждение – оружие недостойных. Давай лучше заключим честную сделку. Отрубленный палец на твоей шее, заклинательница, зачем он тебе?

Она сжала мешочек в руке.

– Не скажу.

– Тогда и я, в свою очередь, открою тебе ровно столько же – ничего.

Пернатая ведьма заколебалась:

– А сам не догадываешься?

– Значит, моя догадка верна?