Разрушь преисподнюю! - Валерий Вайнин

Оксфорд был великолепен.

Луганский закусил губу, собираясь с мыслями.

Глеб обронил:

– Есть.

– Что значит «есть»?! – проревел генерал. – Вы не в армии, отвечайте развернуто!

– У меня есть костюм.

– Почему не носите?! Впрочем, не мое это дело… Продолжайте, Юрий Васильевич.

С опаской глянув на шефа, майор Луганский завел по третьему разу:

– То есть вы знали, что в вашем автомобиле работало подслушивающее устройство?

– Разумеется, – кивнул Глеб.

– Любопытно, как вы это определили? У вас имеется соответствующая аппаратура?

– Секрет фирмы.

– Дело ваше, Грин. Но теперь вам не отвертеться.

– А вам?

– Мне, Грин, вертеться незачем.

– А мне, майор, зачем?

– А затем, что убитый лейтенант Вегин в руке сжимал обнаруженное вами устройство. И здесь выстраивается прямая логическая цепочка. Улавливаете ее смысл?

Глеб усмехнулся.

– Чего проще. Я обнаружил «жучка» и выбросил в окно. Ваш лейтенант, сидевший, видимо, в одной из соседних машин, вышел, как салага, и подобрал средство прослушки. Тут я выскочил, укокошил его и умчался, довольный собой. Такая, примерно, картина.

Генерал Рюмин нахмурил брови.

– Уверен, так и было.

Луганский зыркнул на него с подозрением, но, заметив на лице начальства лишь глубокомысленную мину, перевел дух.

– Имеются возражения? – обратился он к Глебу.

– Нет, – ответил Глеб, – только два вопроса. Первый: почему я не изъял у трупа такую очевидную улику, как «жучок»?

Майор разгладил усики.

– Допустим на минуту, что лейтенанта Вегина убили не вы, а некто. Почему этот «некто» оставил улику в руке покойника? Вопрос, как видите, остается тот же.

Глеб покачал головой.

– Близко не стояло. За этим «некто» ФСБ не шпионит, и «жучок» для него не улика. А вот зачем было мне оставлять такую привязку между собой и трупом?

Генерал посмотрел на майора.

Майор отмахнулся.

– Вы спешили, Грин. Место людное, невзирая на дождь… Вы очень спешили.

Глеб похлопал в ладоши.

– Браво, Луганский. Это покруче обоснования убийства Мак-Грегора моей страстью к французской актрисе. Но позвольте второй вопрос…

– И все же, – перебил генерал Рюмин, глядя на подчиненного, – какой вообще смысл ему было избавляться от лейтенанта Вегина? Убил, допустим, одного безнаказанно – мы приставим других, да еще с большим рвением. В чем, как говорится, фишка?

После напряженного молчания усики майора приподнялись в усмешке.

– Ах, Борис Викторович! Если б действия преступников всегда поддавались мотивации…

Глеб хлопнул себя по колену.

– Ну все, я пошел! Не могу слушать эту белиберду!

Генерал посмотрел на него в упор.

– Сиди, иначе…

– Посадите? – скаламбурил Глеб.

Оксфорд ударил по столу кулаком.

– Не посажу, мерзавец, а подвешу!

Тут Глеб вместе со стулом оторвался вдруг от пола и, покружив по кабинету, повис под потолком.

У майора отвисла челюсть.

– Товарищ генерал, – выдохнул он, – Борис Викторович…

– Заткнись! – Оксфорд монументально поднялся из-за стола. – Слушайте оба. Я кое-что объясню, и не дай вам бог не врубиться. – Генерал выдержал паузу.

Висящий под потолком Глеб демонстрировал испуг. Майор Луганский, казалось, и вправду был близок к обмороку. В кабинете воцарилась, что называется, гробовая тишина.

8

Красный «Москвич» стоял возле шестнадцатиэтажной башни. Дом этот не был уже новостройкой и находился в обжитом престижном районе. Квартира Куроедова, на сей раз трехкомнатная, располагалась опять же на седьмом этаже.

– Специально, что ли, он семерку выбирает? – недоумевал майор Калитин, уплетая за рулем гамбургер. – Может, с каким-то мистическим смыслом?

Сидящая рядом Светлана, также занятая гамбургером, отмахнулась.

– Не один ли хрен? Семерку он там выбирает или даму пик – не ускользнет, сволочь.

Такэру за их спинами пил кефир с булочкой.

– «Сволочь» – интересное слово, – сказал он. – Редкое.

Алексей и Светлана прыснули.

Спонтанный обеденный перерыв образовался по двум причинам. Первое: с данной куроедовской квартирой разобрались буквально за пять минут. В ней производился евроремонт, и во всех трех комнатах шуровали маляры. Само собой, английскими биохимиками там и не пахло. А причина вторая, по которой трио в «Москвиче» позволило себе перекусон, – они ожидали Стаса. Рыжий, позвонив жене на мобильник, выразил неуемное желание принять участие в поисках. Уроки у него, видите ли, закончились. «Но, Стас, – запротестовала Светлана, – осталась лишь последняя квартира». – «То-то и оно, – пробасил ее супруг. – На этой квартире сосредоточен главный огневой удар, и мы с самураем прикроем твоего Калитина». – «Стас, – расплылась в улыбке Светлана, – я и сама способна…» – «А ты, – распорядился Стас, – поедешь в школу и покараулишь Дарью, пока Глеб на Лубянке. Короче, говори адрес: я выезжаю». Майор Калитин, проинформированный об изменении в личном составе, лишь вздохнул: «Кто только мною не командует». А Такэру, конечно же, обрадовался: «О, рыжий с нами? Ништяк!»

И вот Светлана, приканчивая гамбургер, ему заметила:

– Слово «сволочь», может, и редкое, но таких людей почему-то до хрена.

Калитин стряхнул с коленей крошки.

– Сычова, не развращай японскую молодежь.

– Японская молодежь, – Такэру смял кефирный пакет, – сама развратит кого угодно.

Стас подъехал на серой «Тойоте» минут через десять. Вышел он в свитере и брюках, фигурой своей источая богатырскую силу. Рыжие кудри его, словно язычки пламени, трепетали под пасмурным небом, а веснушки возле носа разбегались в улыбку. Он заглянул в приоткрытое окно майора Калитина.

– Давайте ко мне, мужики. А Светка пусть уматывает в «Москвиче».

Светлана смущенно пробормотала:

– Раскомандовался тут.

Косясь на нее, Калитин хмыкнул.

– Сколько счастья на лице. Езжай уже. – Он вышел из «Москвича» и направился к «Тойоте». – Что я вообще с вами делаю?

Стас смотрел в окно на Такэру.

– Тебе, самурай, особое приглашение?