Кремль 2222. Ярославское шоссе - Владислав Выставной

– Тогда придем мы! – нетерпеливо выкрикнул еще один, более молодой голос.

Кнуд скривился:

– Вам, молодняку, только бы поскорее в драку. Хочешь тупо подраться – иди руби «мясо»!

– Мы хотим бить настоящих врагов! – дерзко выкрикнул еще один «молодой». – А мы здесь отсиживаемся, как трусы!

– Кто это там такой нетерпеливый? – поинтересовался Кнуд, медленно поднимаясь с «трона» и спускаясь по железным ступеням.

– Ну, я! – вперед вышел здоровенный воин, повыше и пошире в плечах, чем сам Кнуд.

– Хочешь настоящей схватки? – в упор разглядывая воина, поинтересовался Кнуд.

– Хочу!

– Ну так давай, покажи свой меч, – в одно мгновение в руке Кнуда оказался сверкающий клинок.

– Но я не об этом… – воин запнулся, попятился.

– А я об этом, – процедил главарь, поигрывая мечом. – Вот тебе настоящая схватка! Ну? Ты будешь драться или только языком чесать можешь?

Воин растерянно огляделся, ища поддержки в лицах товарищей, и, видимо, не нашел. Наверное, что-то не так он сделал по местному кодексу чести. Зарычав от бессилия и злобы, воин выхватил-таки меч, и даже успел замахнуться и нанести удар – на его несчастье, неточный. Кнуд с неожиданной легкостью ушел из-под удара и повторил то, что уже однажды довелось видеть Книжнику в том мрачном подземелье: молниеносным движением крест-накрест разрубил тело противника. Дождался, пока плоть опадет и перестанет извергать брызги крови, обошел расползавшуюся багровую лужу и продолжил, как ни в чем не бывало:

– Нас слишком мало, чтобы все решали наши мечи. Для победы нам даны головы. Кому голова не нужна – может положить ее рядом с этим недоумком, – вытирая клинок полой плаща, Кнуд кивнул на останки. Воины наблюдали за происходящим, не моргнув глазом. – Итак, я считаю, что второй волны мало – наблюдения показывают, что Кремль заметно окреп за последние месяцы. Кто видел неудачный штурм Кремля ордами нео, тот поймет, о чем я. Таким образом, нам нужна третья волна «мяса». И нужна срочно.

С этими словами он вогнал меч в ножны.

– Но где мы возьмем столько материала? – косясь на останки, неуверенно возразил Ридд. – На это нужно время!

– Включи мозги, Ридд, – поднимаясь по ступеням и снова усаживаясь на «трон», сказал Кнуд. – У нас под боком несколько вассальных селений. Поляне, древляне, «бетонные крысы», Люди Огня…

– Но они ведь вассалы, они поставляют нам ресурсы, продовольствие, оружие…

– Ты действительно так туп, Ридд? – вождь повысил голос. – Какие вассалы, когда речь идет о Кремле?! Там все ресурсы, там, за этими проклятыми красными стенами! Это ты понимаешь?! Там и ресурсы, и толпы «мяса», только и ждущего, чтобы встать под наши знамена! И все решается здесь и сейчас: или мы возьмем Кремль, или Кремль рано или поздно дотянется до нас!

Голос Кнуда перешел в крик. И вдруг его перекрыл другой голос – спокойный и твердый:

– Считай, что он уже до тебя дотянулся.

Это был Зигфрид.

По величественно-неподвижным рядам истов прокатилась черная волна недоумения, немой вопрос. Зиг вышел на середину зала, и кто-то из воинов дернулся вперед, чтобы остановить его. Но Кнуд жестом прервал эти попытки.

– А, тот самый пленный вест, – усмехнулся Кнуд. – А ты хорош! Как тебе удалось вырваться из «ящика молний»? Смотрю на тебе одежда одного из наших. Если ты убил кого-то из нас – тебе придется заплатить жизнью. Ты готов к этому?

Зигфрид молчал, продолжая медленно приближаться к «трону». Он не отрывал взгляда от заклятого врага, который все еще не осознавал, что происходит, и продолжал говорить с добродушной надменностью:

– Впрочем, если ты настолько хорош, что убил иста… Хм… Может, ты хочешь занять его место и компенсировать потерю?

– Мне уже предлагали стать одним из вас, – сказал Зигфрид.

– И мы дали тебе время подумать, не так ли? – на лице Кнуда возникла улыбка, в которой было больше угрозы, чем добродушия.

– Благодарю, я хорошо подумал, – сказал вест. – На цепях вообще хорошо думается.

По рядам воинов разнеслись грубые смешки. Оскалился и Кнуд:

– Ты веселый парень. Я бы взял тебя в свой клан. Надо только пройти испытания. Я присмотрюсь к тебе – глядишь, тебе повезет.

– А чего тянуть? Может ты сразу ко мне присмотришься? – в голосе Зигфрида появились странные интонации.

Кнуд коротко рассмеялся, запнулся, изменившись в лице:

– Что?

– Посмотри на меня. Внимательнее.

На лице вождя задергались жилки. Он процедил:

– Ты забываешься, воин. Ты…

Он снова запнулся, подался вперед, всматриваясь, привстал – и, отшатнувшись, снова рухнул в кресло:

– Вот оно что. Так ты – его сын… Ничего не скажешь – похож. Хоть я и не узнал тебя сразу…

– Все верно, Кнуд. Пришло время платить по счетам.

Воздух взорвался звоном металла: воины ощетинились клинками, направленными в центр круга на одинокого воина. Зигфгид даже не дрогнул. Зато произнес отчетливо и громко:

– Вы называете себя истами и хотите вернуть себе имя вестов. А готовы ли вы соблюдать обычаи вестов?

Воины разом поглядели на своего вождя.

– О чем ты, щенок… – мертвым голосом поинтересовался Кнуд. Махнул рукой. – Убейте его!

Кольцо воинов стало смыкаться, и наблюдавший за этим семинарист в отчаянии вскинул арбалет. Понимая, что друга уже не спасти, он хотя бы убьет этого подонка на троне… «Что ты делаешь?!» – отчаянно шептал ему в ухо Мех. «Нас всех прикончат!» – в другое ухо шипел Кронус. Но Книжник знал, что за гибель друга кому-то придется ответить. Единственное, что его останавливало, – преимущественное право Зигфрида на голову Кнуда Дикого, человека, убившего его отца.

И Зигфрид крикнул:

– Я имею право на месть! И вызываю на бой Кнуда Дикого!

Воины замешкались, на секунду отсрочив расправу. Они хотели выслушать своего странного противника.

– Прикончите его!!! – заорал Кнуд, сжимая кулаки, чувствуя, что инициатива ускользает из рук.

Когда живешь мире, основанном на традициях, и сам эти традиции подпитываешь – просто потому, что держишься на них, – будь готов, что однажды традиции ударят и по тебе. Такова уж сила условностей в этом зыбком мире. И Зигфрид пользовался этими условностями:

– Ты имеешь право принять мой вызов или прослывешь трусом! А может ли трус быть вашим вождем?!

Последнее было обращено к воинам. На их лицах появилось смятение.

И немой вопрос к самому вождю. Тому самому, что только что на глазах у всех порубил в капусту молодого воина – просто за невовремя вставленное слово.

Кнуд быстро оценил ситуацию. Та, безусловно, становилась опасной для его авторитета. И боя было не избежать. Но, похоже, Кнуд ничуть не боялся одинокого веста.