Сладкое зло - Венди Хаггинс

— Пожалуйста, возьмите это без споров. И слушайте. Анна, тебе нужны часы, и тебе необходимо сменить имидж. Я хочу, чтобы ты позаботилась об этом немедленно.

Я кивнула, с трудом удерживая свои глаза открытыми.

— И последнее. Не думаю, что вам, девочки, стоит ходить в церковь.

Я никогда раньше об этом не задумывалась. В моей повседневной нормальной жизни было так много того, что просто кричало об антидемоническом образе жизни.

— Мы можем это делать здесь… вдвоем, — уверила меня Пэтти, погладив меня по спине.

Вся эта ночь была сплошным откровением для нас обоих.

Нам нужно было внести некоторые изменения, чтобы создать необходимый фасад, под прикрытием которого я могла бы оставаться незамеченной для радаров демонов.

— Открой это.

Он скрестил руки на груди и кивнул в сторону сумки. Расстегнув замок, мы с Пэтти, пытаясь разглядеть, что находилось внутри, стукнулись склоненными головами.

Затем мы обе обменялись изумленными взглядами — наши лица находились в нескольких дюймах друг от друга.

Сумка была набита деньгами. Я знала, какие мысли посетили Пэтти по ее посеревшей ауре. Это были деньги от продажи наркотиков.

Грязные деньги.

Кровавые деньги.

Мой отец тоже знал о ходе наших мыслей.

— Независимо от того, откуда пришли эти деньги, сейчас они принадлежат вам, и все что вы можете сделать — это правильно ими распорядиться. Для начала, я рекомендовал бы вам приобрести огнеупорный сейф. В боковом кармане ты найдешь мобильный телефон. В нем есть мой номер. Звони мне, если я буду нужен. Не могу дать гарантию, что отвечу, но если нет, и это будет что-то экстренное, просто отправь мне SMS с текстом A-9-1-1.

Это будет значить «Анна — Экстренная помощь». Не оставляй голосовое сообщение и не пиши ничего подробно.

Я встала и крепко обняла его, прижавшись щекой к мягкой коже его куртки.

Он провел рукой по моим волосам, точно так же, как он сделал это предыдущим вечером.

— Когда я снова тебя увижу? — спросила я.

— Не знаю. Я буду в разъездах. Окажешь мне еще одну услугу?

Я разомкнула объятия и посмотрела на него.

— Проверь-ка второй боковой карман своей сумки, — произнес он.

Я запустила руку в небольшое углубление и вытащила ключ с прикрепленной к нему черной цепочкой и маленьким пультом управления для открывания и блокировки дверей.

Я вскинула голову, чтобы встретиться с его серьезным взглядом.

Пэтти прикрыла ладонью рот, в немом изумлении.

— Больше никаких мальчишек, берущих тебя в поездки, слышишь меня? — его голос был сиплым. — Теперь ты можешь позаботиться о себе сама. Самое последнее, что тебе нужно, так это чтобы какой-то мальчишка отвлекал тебя, еще больше усложняя ситуацию. Обещай, что будешь держаться подальше от сына Фарзуфа.

Я открыла рот, но слова застряли в пересохшем горле.

Горячий пот бисерными каплями выступил у меня на лбу.

— Я уже пыталась, Джон, — предупредила его Пэтти. — У меня не слишком получилось.

— Ты вообще видела, как он на нее смотрит? — вскинулся отец. Его взгляд был сосредоточен на Пэтти, но пальцем он указывал в мою сторону.

— Да. И я также видела, как ОНА смотрит на него. Если честно, я думаю, что они нуждаются друг в друге.

— Эти двое нуждаются друг в друге, как пуля нуждается в цели. Поверь мне. Я видел, как Нефилимов убивали за то, что они влюблялись и позволяли чувствам влиять на свою работу.

— Что ж… у тебя нет причин для переживаний, потому что мы не влюбленны друг в друга, — протянула я певучим голосом. — Я не нравлюсь ему в этом смысле.

Отец отрывисто выдохнул, вскинув брови:

— Что ж, он, определенно, должен что-то к тебе чувствовать, потому что он не хотел видеть возле тебя того другого мальчишку.

— Есть кто-то еще, в ком ты заинтересовалась? — удивилась Пэтти.

Я стянула все цвета в один узел и надежно поместила их в свое самое глубокое подсознание. Эмоциональный барьер вновь крепко стоял на защите моих интересов.

На долю секунды я позволила себе вспомнить очаровательные ямочки на щеках Копано, прежде чем вытолкнуть прочь и этот образ тоже.

— Я еще не готова об этом говорить, — уклончиво проговорила я.

Мой отец возвел глаза к потолку, прижав гигантскую ладонь ко лбу. В его низком голосе чувствовалась абсолютная безнадежность:

— Я слишком стар для всего этого.