Дневники вампира: Возвращение. Тьма наступает - Лиза Джейн Смит

Прелестный домик был окружен теми же деревьями, что росли в снежном шарике, – вечнозелеными гикори и соснами. Огонь стал сиренево-зеленым, когда Шиничи прикоснулся к нему.

– Вода уже почти вскипела. Пусть она выпьет чаю вот с этим, – он протянул Дамону почерневшую серебряную фляжку некогда изящной работы, от которой остались лишь грустные воспоминания, и заварочный чайник, на дне которого лежали несколько сломанных сухих листьев и еще что-то малоаппетитное.

– Проследи, чтобы она выпила как минимум три четверти чашки. Тогда она уснет и проснется почти как новенькая.

Потом он ткнул Дамона локтем под ребра.

– А можешь дать ей всего несколько глотков – вылечишь ее наполовину, а потом дашь понять, что от тебя зависит, дать ей еще… или не давать. Так сказать… в зависимости от того, насколько она готова к сотрудничеству…

Дамон молча отвернулся. «Если он будет у меня перед глазами, – думал он, – я его убью. А он может мне еще пригодиться».

– А если ты действительно хочешь ускорить процесс выздоровления, добавь немного своей крови. Некоторым нравится делать вот как, – голос Шиничи от возбуждения звучал все быстрее и быстрее: – Выясняешь, насколько сильную боль человек может вынести, а потом, когда он уже начинает умирать, даешь ему чай и кровь – и начинаешь все сначала… а если он с прошлого раза тебя запомнил… это бывает очень редко… он обычно готов перенести любую боль, лишь бы у него был шанс поквитаться с тобой… – Тут Шиничи хихикнул, и Дамону показалось, что тот не в своем уме.

Но когда Дамон резко повернулся к Шиничи, ему пришлось сдержаться. Шиничи превратился в светящийся огненный контур самого себя, от которого исходили языки пламени, как на фотографиях солнечных вспышек. Дамона едва не ослепило, и он понимал, что его и должно было ослепить. Он сжал в руках серебряную фляжку так, словно держался за собственный здравый рассудок.

Может быть, так оно и было. У него явно был провал в памяти… потом он вдруг вспомнил, как пытался найти Елену… или Шиничи. Елена была с ним, а потом внезапно куда-то исчезла, и виноват в этом мог быть только Шиничи.

– Тут есть современная ванная комната? – спросил Дамон у Шиничи.

– Тут есть все, что ты пожелаешь; просто реши, что именно, перед тем как открыть дверь, и отопри ее этим ключом. А сейчас… – Шиничи потянулся, прикрыв золотые глаза. Он лениво пробежал рукой по блестящим темным волосам с огненными кончиками. – Сейчас пойду посплю под кустом.

– Это единственное, чем ты занимаешься? – Дамон даже не пытался скрыть издевательские интонации.

– Еще я развлекаюсь с Мисао. И дерусь. И хожу на турниры. Они… в общем, тебе надо сходить разок и посмотреть самому.

– Никуда я не пойду, – Дамон даже думать не хотел, что этот лис со своей сестрой называют развлечениями.

Шиничи протянул руку и снял с огня маленький котелок, заполненный кипящей водой. Он вылил бурлящую воду на кучку из древесной коры, листьев и другой мелочи, лежащей на дне потертого металлического чайника.

– Почему бы тебе прямо сейчас не пойти на поиски куста? – сказал Дамон, и это было не просто предложение. Ему надоел этот лис, который уже сделал все, что от него требовалось; Дамону плевать было на трюки, которые Шиничи мог проделать с кем-нибудь другим. Единственное, чего он хотел, – это побыть наедине… наедине с Еленой.

– Не забудь: если хочешь, чтобы она продержалась какое-то время, сделай так, чтобы она выпила все. Иначе ею нельзя будет пользоваться, – Шиничи процедил сквозь мелкое сито темно-зеленую заварку. – Лучше всего – пока она еще не проснулась.

– Ты когда-нибудь отсюда уберешься?

Когда Шиничи перешагнул через трещину между измерениями, внимательно следя за тем, чтобы свернуть под нужным углом и выйти в реальный мир, а не в какой-нибудь другой шарик, он был в ярости. Ему хотелось вернуться и избить Дамона до полусмерти. Ему хотелось активировать сидящего в Дамоне малаха и сделать так, чтобы он… нет, конечно, не убил сладенькую Елену. Она была цветком, нектар которого Шиничи еще не попробовал, и он не торопился зарыть ее в землю.

Что же касается остальной части его плана… да, он принял решение. Теперь он знал, что будет делать. Это будет наслаждение – смотреть, как они мирятся с Дамоном, а сегодня ночью, на празднике Полной луны, снова выпустить монстра на свободу. Пусть Дамон поверит, что теперь они «союзники», а потом, в самый разгар их милой вечеринки, он снова сделает Дамона одержимым. Покажет, что Дамоном все это время управлял он, Шиничи.

Он подвергнет Елену таким мукам, о существовании которых она даже не подозревала, и она умрет в изысканной агонии… от руки Дамона. Хвосты Шиничи в восторге задрожали от предвкушения. А пока пусть шутят и смеются. Месть вызревает со временем, а Дамона и правда нелегко контролировать, когда он в ярости.

В этом было больно признаваться, но его хвост – материальный, посередине, – болел, потому что Дамон позволил себе недопустимо жестокое обращение с животными. Когда Дамоном владели сильные чувства, Шиничи приходилось тратить все свои силы, чтобы держать его под контролем.

Но на празднике Дамон станет спокойным и мирным. Он будет доволен собой, потому что они с Еленой наверняка придумают какой-нибудь идиотский план, чтобы остановить Шиничи.

Вот тут-то и начнется настоящее веселье.

Перед тем как умереть, Елена станет восхитительной рабыней.

Когда китсунэ ушел, Дамон почувствовал, что может вести себя более естественно. Не выпуская из-под жесткого контроля разум Елены, он взял в руки чашку. Перед тем как дать ее содержимое Елене, он сделал глоток сам и выяснил, что вкус у снадобья разве что чуть менее тошнотворный, чем запах. Однако у Елены не было выбора, она ничего не могла сделать по своей воле, и мало-помалу количество жидкости уменьшалось.

А потом уменьшилось и количество крови у Дамона в жилах. Но Елена по-прежнему была без сознания и не могла ничего решать сама.

А потом она вдруг заснула, и Дамон не имел к этому никакого отношения.

Дамон беспокойно шагал по комнате. Воспоминания были похожи на обрывки сна, плавающего у него в голове. Вроде бы там была Елена, которая пыталась выпрыгнуть из «феррари», несущегося на скорости 100 километров в час, чтобы убежать… от кого?

От него?

Почему?

Как ни крути, нелучшее начало.

И это было все, что он помнил! Черт побери! Когда он пытался вспомнить, что произошло непосредственно перед этим, он натыкался на провал. Он сделал что-то плохое со Стефаном? Нет, Стефан тогда уже ушел. С ней был тот, другой парень, Мудд. И что произошло?

Черт, черт, черт! Надо было понять, что случилось, чтобы суметь объяснить все Елене, когда она проснется. Он хотел, чтобы Елена ему верила. Он и не хотел, чтобы она стала для него приключением с питьем крови на одну ночь. Он хотел, чтобы она сама выбрала его. Он хотел, чтобы она поняла, насколько лучше она подходит ему, чем его брату – бабе и тряпке.