Гобелены Фьонавара - Гай Гэвриэл Кей

Важно было также и следующее: в этом году особенно много мальчиков будут поститься и пройдут торжественный обряд. Весна и лето – время тотемных празднеств, а третьему племени дальри всегда сопутствовала удача, если обряды инициации проходили в одной и той же роще. Такова была давняя традиция племени. В этой роще когда-то и сам Ивор на вторую ночь поста увидел свой тотем – светлоглазого ястреба, что смотрел на него с верхушки ясеня. Роща Фалинн – очень хорошее место, и молодежь его племени вполне заслужила право поститься именно там. И Тэйбору, его младшему сыну, давно пора поститься. Ему уже четырнадцать. И вполне возможно, он увидит свой тотем этим летом. Ивору было двенадцать, когда он нашел своего ястреба; а Левон – его старший сын и наследник, ибо именно старший сын сменяет отца на посту вождя, – увидел свой тотем в тринадцать лет.

Девушки, вечно соперничавшие из-за желания понравиться Левону, шептались, будто во время своего поста он видел королевского коня, что, к сожалению, было неправдой, хотя в Левоне и впрямь было что-то от этого прекрасного жеребца – диковатые карие глаза, необузданный нрав, бесхитростность и открытость. И длинная грива густых светлых волос, которые он, в отличие от других, никогда не стягивал шнурком на затылке.

А вот Тэйбор совсем другой. И Ивор тут же упрекнул себя в несправедливости: его младший сын, эмоциональный, вспыльчивый, ранимый, был еще совсем ребенком, не успевшим пройти обряд инициации. «Может быть, ему это удастся нынешним летом?» – думал Ивор. Очень бы хотелось, чтоб Тэйбор постился именно в этой – удачливой! – роще.

Но самыми важными при решении вопроса о том, оставаться ли на севере, для Ивора были его собственные предчувствия. Что-то такое он ощущал в глубине души, хотя пока и не мог определить, что именно. Однако постоянная настороженность не покидала его. А он знал по опыту, что такие вещи непременно в свое время раскрываются и становятся очевидными для всех. Впрочем, Ивор был человеком терпеливым. И они остались на севере.

И в роще Фалинн уже успели узнать свои тотемы два новых всадника – шаман Герейнт два дня назад назвал их новые имена, обозначив начало их взрослой жизни.

И сегодня в роще тоже постились двое. Хотя Фалинн считалась счастливой рощей, но и Пендаранский лес тоже был, к сожалению, неподалеку, так что Ивор, считая себя, как то и полагалось, отцом всего племени, предпринял определенные меры предосторожности. Мальчиков, как и их отцов, конечно, застыдили бы, если б узнали, что они постятся под охраной, поэтому Ивор обменялся с Торком одним лишь взглядом, сразу поняв, что тот тоже проведет ночь в роще Фалинн.

Торк часто уезжал из лагеря по ночам. Такой уж он был. Молодежь по этому поводу говорила, шутя, что тотемом Торка был, наверное, волк. Хотя смеялись они по этому поводу как-то слишком громко – видно, им от собственных шуток все-таки становилось не по себе. А Торк и впрямь был похож на волка: ловкое тело, длинные прямые черные волосы и темные непроницаемые глаза. Он никогда не носил ни рубашки, ни обуви. Всю его одежду составляли узкие штаны из кожи элтора, выкрашенные в черный цвет, чтобы ночью быть как можно менее заметным.

Изгой. Таким он стал не по собственной вине. Ивор прекрасно знал это и в очередной – в сотый, наверное! – раз принял решение непременно сделать что-нибудь, чтобы Торка перестали так называть. И ведь самое ужасное было в том, что и Сорча, отец Торка, тоже ни в чем виноват не был! Просто человеку страшно не повезло. Сорча нечаянно убил беременную самку элтора. Это был несчастный случай. Так и собрание охотников решило. Все видели, как убитый Сорчей самец по странному капризу судьбы свалился прямо под ноги самке, бежавшей с ним рядом, та споткнулась, упала и сломала себе шею. Когда подбежали охотники, стало ясно, что самка беременна.

Несчастный случай, конечно! И Ивору удалось тогда заменить смертный приговор ссылкой. Большего он, к сожалению, сделать не мог. Ни один вождь дальри не смеет подняться над Законом и после этого удерживать свое племя в повиновении. И Сорча был отныне обречен на одинокую мрачную жизнь изгнанника, которому запрещено появляться на Равнине. На следующее утро после объявления приговора жена Сорчи, Меиссе, покончила с собой. Так одиннадцатилетний Торк, единственный сын у своих родителей, дважды получил страшные удары судьбы.

Как раз в то лето Герейнт назвал его Истинное имя – они постились одновременно с Левоном. Торку тогда не исполнилось и двенадцати, но он сумел найти своего зверя и с тех пор предпочитал жить один где-то у дальних границ Равнины. Отличный охотник. Ничуть не хуже других, а если честно, то и не хуже Левона. Ну, может быть, если и хуже, то совсем чуть-чуть!

Ивор улыбнулся в темноте. Ладно уж, подумал он, это простительная слабость. В конце концов, Торк тоже ему как сын, все они его дети. К тому же он ему очень нравился, этот темноволосый парень, хотя порой с Торком было непросто. Но самое главное, Ивор ему полностью доверял. Торк был исключительно сдержанным, болтать не любил, а в делах вроде сегодняшнего был и вовсе совершенно незаменим.

Лежа без сна рядом с Лит, он с удовольствием думал о том, что все его люди на месте, а лошади крепко заперты на ночь в загоне. Особенно хорошо и спокойно стало у него на душе, когда он вспомнил, что Торк сейчас там, в роще, рядом с мальчишками. Ивор повернулся на бок и попытался уснуть.

Но через несколько секунд услышал приглушенные рыдания и понял, что кое-кто в доме тоже не спит. Рыдания доносились из той комнаты, которую занимали Левон и Тэйбор. Нелегко парнишке приходится, это Ивор понимал отлично. В четырнадцать лет давно пора иметь Истинное имя, тем более сыну вождя и брату Левона.

Ему очень хотелось утешить Тэйбора, своего младшенького, но он знал, что разумнее оставить парня в покое. Не так уж плохо, в общем-то, познать и страдания, а если научишься справляться с ними в одиночку, только больше себя же уважать станешь. Ничего, у Тэйбора тоже все будет хорошо!

Через некоторое время рыдания действительно прекратились. Тэйбор, видимо, заснул. А вскоре заснул и Ивор, но прежде он сделал нечто такое, чего не позволял себе давным-давно: вылез из теплой постели, где крепко спала Лит, и пошел посмотреть на детей.

Сперва на сыновей – светловолосого простодушного силача Левона и орехово-смуглого жилистого Тэйбора; а потом заглянул в комнату Лианы.

Корделиана, дочь. С гордостью и умилением любовался он ее темно-каштановыми кудрями, длинными ресницами, спавшими на щеках, чуть вздернутым носиком и даже во сне улыбавшимися губами… Да-да, даже во сне Лиана улыбалась!

Как это у него, неказистого, приземистого, почти квадратного, родились такие замечательные сыновья и такая красавица-дочь?

Разумеется, все члены третьего племени – его дети, но эти, эти…

Ночь выдалась неудачная с самого начала. Сперва эти два малолетних дурня, что явились сюда поститься, умудрились, совершенно об этом не подозревая, устроиться буквально в двадцати шагах друг от друга – по разные стороны одного и того же пышного куста! Нет, это же просто смешно, каких младенцев присылают теперь в лес!