Проект Данте. Седьмой круг - Сергей Извольский

— Уехали, — эхом повторил я и встал вполоборота к окну. Рассматривая присутствующих.

Темноволосый Алексеем представился. После того как он это сказал, я машинально сощурил глаза, присматриваясь, но подписи «Нортуг» над ним не появилось. Все равно чувствую — он, по-любому. Урод.

Рядом Надежда. Надежда Сергеевна. Высокая, худощавая, с отливающими вишневым оттенком крашеными волосами. Стянутые в тугой хвост, они будто плавательная шапочка ее голову обтягивают. Выглядит как строгая бизнес-леди — потянутая, суровая. С-сука.

За большим столом под портретом вождя сидит главный здесь, по стати видно. И нервничает уже — как же, из-за меня все присутствующие сколько времени полезного тяжелую паузу молчания слушают.

Хорошо хоть Гюнтера не привели.

Или плохо.

— Максим, за время, которое ты провел в погружении в проект «Данте», ты успел убедиться, что присутствует там в качестве заключенных социально опасный для нормального общества…

Как по писаному говорит — глянул я на Лейлу. Она говорила что-то еще, но я уже не слушал, просто наблюдал, как дырка ее рта шевелится. На меня опять накатило, и я едва зумами не заскрипел, с усилием удерживаясь, чтобы не сорваться. Медленно, не привлекая внимания, взялся пальцами за мягкую перепонку кожи между большим и указательным пальцем левой руки и что было силы, надавил. Боли практически не почувствовал.

— …твой случай, как ты понимаешь, особенный — произошло досадное недоразумение, но ведь все что ни делается, все к лучшему, верно? Теперь ты сможешь принять участие в инновационном и амбициозном проекте, — голос Надежды Сергеевны Лейлы доносился до меня глухо, будто сквозь вату.

Посмотрев вниз, на свои руки, я вновь сморгнул, но глаза не открыл. Неожиданно перед взглядом появились красные силуэты. Совсем рядом подсвеченные красным теплом силуэты моих рук, а поодаль фигуры присутствующих в кабинете.

— Что же вы со мной сделали, твари? — одними губами произнес я. И открыл глаза.

Сдерживаться становилось все сложнее.

— Можно? — прерывая Лейлу, обернулся к окну и потянул ручку стеклопакета. — Фух, что-то мне нехорошо, — вздохнул я тяжелого, нагретого июньским солнцем загазованного пыльного воздуха.

— Максим, может…

— Это что? — обернулся я к Лейле, показывая на стеклопакет.

— Э… — замялась она, — что?

— Вот это, что? — показал я на оконный проем.

— А… — Надежда Сергеевна выглядела недоуменной, — окно?

— Окно? — осмотрел я проем по периметру и тихо пробормотал, — нихера не окно, это блять портал.

Прыгнув вперед, двумя руками схватил Лейлу за голову. Тут же раздался дикий крик — под большим пальцем левой руки потекло что-то. Глаз, наверное, выдавил. А Лейла уже летела — вместе с ней я пробежал два шага и направил ее в окно. В портал, вернее. В воздухе шлейфом мелькнули брызги крови, а у меня в руках приличный клок волос остался — сильно дернул.

Когда с улицы раздался глухой звук удара, вкупе с хлопком брызнувшего стекла, сразу же завыло несколько сигнализаций. А я уже был рядом с Нортугом. Он попытался меня ударить, но я легко уклонился, стелясь в пространстве и наблюдая за ним будто в замедленной съемке. И тут же вырвал из шеи Нортуга немалый клок мяса вместе с чем-то твердым. Вверх рванулся фонтан крови, но я уже катился по полу — хозяин кабинета стрелял в меня с того момента, как Лейлу в окно вышла.

Если стрелявший даже попал, я этого не почувствовал.

Вылетел из кабинета вместе с трупом — это уже один из охранников забежал. Попытался забежать. Второй пережил его ненадолго — секунды на полторы. Во всем здании протяжно ревела сирена, как пожарная сигнализация.

А я уже бежал в сторону лифта. Надо очень многое успеть за оставшееся время.

Успеть надо много, а времени осталось совсем мало.

Эпилог

Изображение перед его глазами плавало, картинка за взглядом не успевала. Периодически будто темный занавес падал перед глазами, но ту же исчезал.

Моргаю? — мелькнула догадка.

Мысли скакали, обгоняя друг друга, но ни на одной сосредоточиться не получалось. Голова на ватной шее качалась, и картинка перед глазами от этого еще больше плавала, скачками перепрыгивая с одного на другое.

Коридор. Длинный мрачный коридор, освещенный ярким светом магических светильников. Светлое пятно выхода, яркий дневной свет, резанувший по глазам.

Терраса, огражденная балюстрадой.

Ба-люс-тра-да.

Откуда слова такие знаю?

И вообще, откуда я?

И куда меня ведут? — сразу в его голове начали вопросы возникать.

Только сейчас к нему пришло осознание, что ноги едва не заплетаются, но предплечья крепко сжимают чужие руки и почти несут за собой.

Спустились с террасы вниз, вышли на тенистую аллею сада. Двигались быстро, уверенно.

Картинка все так же не успевала за глазами — только еще он осознавал, что его к лестнице повернули, а он уже по ступенькам заплетающиеся ноги волочит.

Высокая стена здания из грубых каменных блоков, светлый песок, большой внутренний двор. Колодец, решетка входа. Несколько стоящих в центре мужчин. У одного из них гладиус на поясе.

Почти такой же, как у меня был.

Гладиус?

У кого у меня?

Парня сильно ударили, подсекая ноги, и плюхнули на песок коленями. Голова рванулась вниз, но он напрягся. Поднял взгляд, пытаясь осмотреться, но сморщился — солнце над ограждающей стеной смотрело прямо ему в глаза.

— И за этого ты заплатил сто десять золотых? — раздался голос, но слышался он будто сквозь вату.

Ответ прозвучал невнятный, но утвердительный.

— Да он загнется от пинка, даже меча не надо, — проговорил один из присутствующих, дородный мужчина, обмотанный в красное покрывало.

— Ты его на арене не видел, — возразил ему второй, с гладиусом на поясе. — Посмотри на его глаза, — произнес он же и, шагнув к приведенному пленнику, взял его за подбородок, приподнимая лицо.

Парень закрыл глаза, но тот, кто держал его за подбородок, второй рукой грубо растянул кожу на лице.

— Ух ты, — удивился закутанный в красное, наклоняясь, — неужто ракшаса?

— Нет, это перевертыш, из самой Гиблой топи, — ответил ему хозяин гладиуса. Смотри, видишь, как зрачок сужается? Приходит в себя. Давай отойдем, он может быть опасен.

Пленник между тем понял, что яркий солнечный свет, бьющий по глазам, его больше не слепит.

23.02.2014 — 16.04.2014

Санкт-Петербург