Звезды взаймы - Олег Кулагин

Поверхность гранита вспыхивает – будто озаряется изнутри мириадами звёзд. Вспыхивает и гаснет.

Вместо неё – густая, чернильная темнота. Оттуда веет холодом. Хотя если присмотреться, можно разобрать вдали крохотные огоньки…

– Я не ошибся, – долетает голос Фэй-Туна.

Мы оборачиваемся.

На губах хахира играет улыбка.

– В чём не ошибся? – выдавливаю я.

– В вас.

Я качаю головой. И опускаюсь на пол – будто ноги внезапно ослабели:

– Это же не та дверь… не выход из Гробницы!

– Когда-то здесь прошёл Иб-Хебу.

Мы цепенеем – будто все страхи разом оживают в памяти. Кажется, что тьма впереди чутко прислушивается к нашему дыханию.

В этом безмолвии голос Фэй-Туна кажется нестерпимо громким и резким:

– Всё, что было раньше, – только подготовка. Главное – там!

Я вздыхаю:

– А что главное – войти и не вернуться? Ради чего?

– Чтоб потом в твою честь называли пирамиды, – кривится Дима.

Васька кивает:

– Мечтал бы я о карьере мумии – записался бы в фараоны!

Он прав. Чертовски прав!

Мы на такое не подписывались!

Я сердито всматриваюсь в тёмные зрачки Фэй-Туна:

– Кто ты вообще такой, чтобы решать за нас?

– Никто. Смиренный монах. У вас много вопросов, но самые главные ответы – не здесь, а впереди…

– К чёрту философию! – взрывается Дима. – Ты нас обманул. И с самого начала вёл в западню!

Взгляд хахира – устало-спокойный:

– Нет. Вы сами выбирали путь… А выход из Гробницы – в другой стене.

– Что?!

Дима торопливо бросается вправо.

– Не туда, – уточняет Фэй-Тун, – там – односторонний портал на вершину…

Капустин спотыкается. Теперь идёт влево.

Решительно хлопает ладонями по граниту. И круги расходятся стеной – как по водной глади.

Камень светлеет.

Трудно что-то за ним разобрать… Но я подхожу ближе и ясно улавливаю ароматы Долины.

Голос Фэй-Туна звучит за спиной:

– Вы можете идти налево. Прямо. Или направо. Только на самом деле путь – один. И он не снаружи. Путь – всегда внутри…

– Хорошо, – морщится Васька, – как-нибудь за кружкой пива мы подумаем над этими гениальными словами. А сейчас мы и лишней минуты не собираемся здесь торчать! Да и тебе, дружище, пора на свежий воздух… Эй, Лёха, помоги!

Он подступает к Фэй-Туну – вдвоём мы сможем его нести. Не очень долго и не очень далеко – но выход совсем рядом!

– Не надо, – тихо говорит хахир.

– Пустяки.

Я делаю шаг. Всматриваюсь в его глаза. И вдруг всё понимаю. Хрипло говорю Ваське:

– Не трогай его.

– Почему?

– Он хочет остаться здесь.

Лубенчиков каменеет лицом:

– Понятно.

Фэй-Тун опускает веки, будто ему тяжело смотреть на свет. Кажется, что он впал в забытьё.

На несколько секунд воцарилась тишина. Только Лаг-Ни тихо всхлипывала.

Но у нас нет времени на сантименты…

Интересно, выставили уже бандиты оцепление вокруг Пирамиды?

Я окинул товарищей взглядом:

– Если выберемся отсюда – куда дальше?

– Оптимальный вариант – захватить флаер – там, у устья Долины, – предложил Бинк.

– Устье хорошо охраняют, – почесал затылок Васька, – но можно рискнуть. Теперь, когда наёмники ещё заняты в Храме…

– Погодите, – вмешалась Лаг-Ни. – Вы что, собираетесь просто сбежать?

– Ну… вопрос интересный, – буркнул Лубенчиков.

Мы умолкли, хмуро рассматривая заплаканную девушку. И я твёрдо озвучил:

– Именно так, дорогая!

– А гражданские? Вы их бросите?

– А что им сделается? – хмыкнул Дима. – Они же сейчас в горах.

– Но ведь предатель тоже знает про убежище. И он приведёт туда бандитов!

– Потащатся в горы? Это вряд ли. Едва Гин-Малл сообразит, что нас нет в Долине, – исчезнет без лишнего шума! А остальные – ему до лампочки.

Я кивнул:

– Только так мы всех спасём!

– Не спасёте, – вдруг подал тихий голос Фэй-Тун.

Мы удивленно повернули головы. А кентавр объяснил спокойно, почти буднично:

– Хозяева дали Гин-Маллу точную инструкцию. У операции не должно остаться свидетелей.

Я поёжился, будто в комнате без сквозняков вдруг повеяло холодом.

Васька кашлянул. Дима насупил брови. А Бинк решительно махнул рукой:

– Чепуха! Кому нужна бойня? Глупо и грязно. Такого не утаишь!

– Никто и не будет утаивать. Муадиб пришлет комиссию…

– Комиссию?

– И на всю Галактику она объявит, как религиозные фанатики принесли в жертву двести пятьдесят душ…

– А потом сами совершили коллективное самоубийство, – мрачно подсказала Кэй-Ми.

– А разрушенный Храм? – криво усмехнулся Дима.

– Мало ли до чего можно дойти в припадке экстремизма…

Васька нервно хихикнул.

Я вздохнул и посмотрел вперёд – туда, где чернела пустота. «Ты можешь идти налево. Или направо. Но на самом деле путь один…»

Я опустил веки. И хрипло спросил:

– Фэй-Тун, помнишь, ты говорил… мы – твоя надежда?

– Да.

– Скажи, что там, в темноте?

– Око Зари.

Вот оно как…

Мы с Димой переглядываемся. Однажды в горах уже касались этой темы. И тогда получили совсем иной ответ.

К чёрту все тайны и недомолвки!

– Откуда тебе известно? Ты ведь – простой послушник, Фэй-Тун. Или кто ты на самом деле?

– Вы правы – смиренный послушник… Внутри я не изменился…

Мы ошарашенно смотрим на хахира.

А на его бледном лице проступают глубокие морщины. Так, будто теперь, на пороге вечного забытья, он стареет с каждым мгновеньем. Черты неузнаваемо заостряются…

Лаг-Ни вскрикивает:

– Ваша Святость! – бросается рядом на колени и берёт его слабую, покрытую дряблой кожей руку. – Ваша Святость, я… мы не знали…

– Хранитель Гробницы, – сухо констатирует Кэй-Ми, – Главный Страж.

– Не надо титулов. Я – всего лишь монах… который пытался следовать своему назначению…