Затемненная серебром - Алла Соловьева

Как и обещал, Макс заехал без пятнадцати шесть, презентовав мне целую коробку с плитками любимого шоколада. Увидев его, я рассмеялась:

– Мы с тобой как близнецы.

На Максе были джинсы и рубашка с коротким рукавом стального цвета, накинутая поверх светлой футболки. На мне было короткое вязаное платьице совсем такого же оттенка, как и его рубашка.

– Тебя это смущает? – хмыкнул он.

Покачав головой, я взяла законченный пейзаж из ущелья, уже оформленный в раму и упакованный в оберточную бумагу, который собиралась подарить Альбине. Макс распахнул дверцу, предлагая сесть за руль.

– Балуешь меня? – вскинула я бровь. Не раздумывая, скользнула внутрь внедорожника, отметив, что руль он поменял.

– Ты против? – закрывая дверь, улыбнулся он.

Через десять минут мы с Максом входили в сад, который изменился кардинальным образом. Газоны и кусты аккуратно подстрижены. Клумбы пестрят астрами, георгинами и розами спокойных сиреневато-розовых оттенков. Новая резная беседка, но стол, покрытый нежно-лимонной скатертью, стоит прямо на мягкой зеленой траве, по которой хочется пройтись босиком. Обязательно сделаю это позже. Вокруг стола – удобные плетеные кресла с мягкими сиденьями и спинками в яркую желто-зеленую полоску. Большая яблоня рядом с беседкой хвастается аппетитными румяными яблоками, которые совсем недавно казались зелеными. А возле живой изгороди, через лужайку, растет несколько кустов винограда с темно-синими тяжелыми кистями. Прямо за домом – большие мягкие садовые качели, на которых солнечным днем приятно поваляться с любимой книгой в руках.

Похоже, мы с Максом пришли первыми, но нам навстречу уже спешили Альбина и Марк. Елизар в темных брюках и светлой рубашке возился возле мангала. Видела его только утром, а казалось, не встречались целую вечность. Кровь мгновенно застучала в висках. С трудом оторвав от него взгляд, я протянула Альбине картину:

– Это напоминание о нашей встрече. Может, найдешь ей место в одной из комнат.

Альбина развернула упаковку.

– Водопады! В столовой будет смотреться идеально. Спасибо.

Макс протянул Альбине огромную прозрачную коробку с фруктовыми пирожными и хмуро посмотрел на приближающегося Елизара. Тот неторопливо подошел и улыбнулся, но как-то неестественно. Я умоляюще переводила взгляд с одного на другого.

– Наверное, я должен извиниться. – Елизар протянул руку Максу. – Я рад, что ты все же пришел.

– Не мог огорчить очаровательную хозяйку. – Фадеев тепло улыбнулся Альбине и протянул руку Тагашеву.

Две сильные ладони встретились в рукопожатии: чуть дольше, чем следует, и чуть крепче сжаты. В глазах – не холод, настороженность и легкая неприязнь. От Марка это не ускользнуло.

– Макс, пойдем поможем Елизару, – предложил он. – Должны же мы оставить девчонок наедине и дать им возможность посплетничать.

– Конечно, Марк. – Макс улыбнулся мне и пошел к небольшой площадке первым.

Елизар на миг задержался рядом со мной. Сквозь неестественную маску дружелюбия проступили плохо скрытые досада и сожаление. Что с ним? Расстроен приходом Макса, раздосадован, что мы пришли вместе, или не рад меня видеть? Утром смеялся, а сейчас смотрит так, будто огорчен, что я вообще здесь. Сглотнув слюну, я опустила голову, теряясь в догадках, но в следующий момент замерла… На вымощенной дорожке появились Размаевы. Хозяева поприветствовали их. Ринат не сводил с меня глаз, а Елена чуть ли не висла на Елизаре.

– У вас такой красивый сад, – щебетала девушка.

– Мы старались, – улыбнулся Тагашев. – Хотя нам, конечно, во многом помогли Роман, Кира и Злата.

Сделав вид, что лишь сейчас заметила меня, Елена поджала губы: мол, а эта что здесь делает? «Взаимно!» – с горечью подумала я, глядя, как нежная рука с розовыми ноготками вцепилась в предплечье Елизара.

Боль полоснула с новой силой, разрывая изнутри. Отвернувшись, я пошла к столу, собираясь расставить сложенные горкой светло-зеленые тарелки. Елизар вовсю убеждал, что девушке рядом с ним грозит чуть ли неминуемая смерть, но совсем не против, чтобы рядом находилась Размаева. Резко захотелось присесть, а еще лучше – уехать домой, но чувства показывать нельзя, да и невежливо получится. Дрожащими руками я расставляла тарелки, раскладывала салфетки и столовые приборы, при этом глубоко вдыхая свежий вечерний воздух: очень глубоко, будто испытывая недостаток кислорода.