Неучтенный фактор - Сергей Калашников

Определение долготы без хронометра – занятие сложное. Каждую ночь, по звездам определив широту, она ловила угол на ночное светило и долго корпела над таблицами и счетной линейкой. Береговая линия слишком часто отклонялась на юг. Если следовать ей, придется осмотреть все заливы. Так и лето закончится. В расчетной точке поворотили к берегу, но земли не было видно еще сутки. Столь широко устье Великой. Только вкус забортной воды убедил их, что они уже не в море. Пресная. Правый берег оказался низменным и болотистым. Мелкая растительность, покрывавшая его, не обещала топлива для костра, так что причаливать не стали.

Ветер теперь дул в лицо, приходилось лавировать, и многокилометровая ширь речного русла позволяла идти достаточно длинными галсами. Наконец увидели лес. Два дня провели на берегу. Поели горячего, отогрелись у огня, и снова в путь. Август кончается. Надо спешить. Кстати, зверей встречается множество, а людей не видно. Следующие дни продвигались заметно быстрее. Потянуло с севера, стало холоднее, зато лодка пошла резвей.

На берегах изредка удавалось рассмотреть старые кострища, обычно в местах, удобных для причаливания. Высаживались, осматривались. Ничего особенного. Темное пятно на земле, несколько бревен для сидения, рогулька, чтобы повесить котелок. Узнать что-либо о посетивших это место людях хотя бы по мусору не удалось. Нет мусора. Ни камня со сколом, ни обглоданной кости, ни глиняного черепка. Следы инструмента на деревьях говорят, что топоры металлические, а спилов не видно. Ну да, если здесь путники останавливались, то вряд ли они в дорогу с собой брали пилы.

Бассейн Великой Реки – это не узкая полоска, а огромная территория, примерно девять миллионов квадратных километров, с которой собираются воды в многокилометровое русло, впадающее в Полярный Океан. Внутри этого неправильного овала длиной четыре и шириной три тысячи километров есть не только озера и болота, но и горы и плоскогорья. Некоторые участки реки имеют альтернативные русла, иногда ерики, соединяющие озера и заводи, позволяют пройти водой из одного места в другое несколькими путями. Множество островов окончательно запутывает картину, которая еще и изменяется от одного разлива реки до другого, когда образуются протоки, намываются косы и становятся неузнаваемыми очертания берегов.

Чтобы поменьше плутать, держались самого широкого русла. Через неделю свернули в правый приток, и еще через пару дней пути Ветка вычислила, что они на широте Порт-Митчелла, но на полторы тысячи километров восточней. Пора останавливаться и оборудовать жилье. Да и о пропитании надо похлопотать. Последний ящик сухпая ополовинен. Надо бы оставить его на будущее. Мало ли что случится. Тем более что надоели эти галеты ужасно.

Каркас из жердей, кусок парусины – и палатка на первое время готова. Ветка своими руками сделала острогу из ствола сухостойной осинки и занялась кухней и налаживанием быта. Рик бродил по окрестностям, возвращаясь только на ночь. Однажды после ужина он сообщил, что им предстоит переезд. Есть более удобное место.

Утром погрузились в лодку и двинулись в путь. Узкой протокой, где лодка временами скребла днищем, потом через стоялую воду неширокого озера, потом извилистым руслом ерика с такими топкими берегами, что увязал шест. Восемь раз пилили стволы упавших деревьев, что перегородили дорогу. Наконец прибыли. Местечко и впрямь славное.

Южный склон пологого холма. Жухлая осенняя трава по пояс. Купы деревьев выше по склону, дальше – сплошной лес, уже начавший местами желтеть. Вдоль берега в воде тростник и камыш. Ветка легко узнала некоторые растения, имеющие съедобные клубневидные корневища. Конечно, они не так вкусны, как картошка, и хранить их хлопотно, но небольшой запас растительной пищи им обеспечен.

Не так уж, оказывается, плохо быть послушной женой. Вот не стала спорить с Риком насчет переезда, и теперь не надо голову ломать, чем питаться. Опять же, если три раза изучить и сдать курс лекарственных трав, то кое-какие познания о съедобных растениях в голове откладываются, даже если видела их только на картинках.

Трудов приложили много. В склоне холма оборудовали просторную землянку, сложили в ней печь из камней, сделали лавки, стол. Каждый вечер, проваливаясь в сон, Ветка вспоминала слуг и служанок, плотников, печников, кровельщиков. Как все-таки мудро поступают люди, что живут большими сообществами. Что делятся друг с другом плодами своих трудов. Делают то, что умеют хорошо, а не все подряд, каждый раз изучая на практике основы нового для себя ремесла.

Ее кривобокие корзинки не разваливались только благодаря многим тесемочкам, которые она наложила просто великолепно, поскольку в этом понимает толк. Но не в плетении из лозы.

Она может положить заплатку или заштопать, но скроить рубашку оказалось непросто. По крайней мере первую. Вообще-то в лодке у Рика нашлось довольно много неожиданных предметов, оказавшихся весьма кстати. Возникало впечатление, что он заранее готовился к бегству куда глаза глядят и припас много всякой всячины на непредвиденные случаи. Котлы и ножи, немного гвоздей, молот, наковаленка и кузнечный мех – не те вещи, что держит в своей лодке обычный путник. Не говоря уже о штуке полотна и нескольких мотках шерстяной пряжи, а также четырех мешках обычной поваренной соли.

На вопросы о причинах появления в лодке столь неожиданных вещей Рик отшучивался, что только подогревало Веткино любопытство. А тем временем листья пожелтели и опали. Трава высохла и полегла. Стаи птиц проследовали на юг. Было еще не холодно, но в воздухе уже присутствовало ожидание осенних дождей.