Буря Жнеца. Том 2 - Стивен Эриксон

– Господин, это должно остаться между тисте эдур.

– Почему?

Ах. Потому, дорогой император, что эти малазанцы прибыли за тобой. Трибан Гнол прокашлялся и сложил ладони над пряжкой ремня.

– В этом нет необходимости, – заметил он очень осторожно. – Я не так наивен, как хотелось бы думать Ханнану Мосагу. Император, ваши корабли отправились по свету в поисках претендентов и действительно собрали лучших, самых способных бойцов разных народов. А чего нельзя было предвидеть – что целая империя объявит себя претендентом. И двинется против вас, государь. По нашим отчетам стало ясно, – добавил он, – что враг нацелился на Летерас, именно на наш город.

Посмотрев на Ханнана Мосага, канцлер продолжил:

– И им – да, седа, я легко читаю правду на вашем лице – им нужен Император Тысячи Смертей. Увы, не надеюсь, что они решат выставлять на бой по одному солдату за раз.

Рулад словно вжался в трон. Красные глаза распахнулись в ужасе.

– Их надо остановить, – прошипел он. – Вы остановите их. Ты, Ханнан Мосаг! И ты, канцлер! Наши армии должны остановить их!

– Так и будет, – ответил с поклоном Трибан Гнол и, выпрямившись, обернулся на седу. – Ханнан Мосаг, при всех наших… разногласиях, не допускайте даже мысли, что мы, летерийцы, оставим нашего императора чужеземным собакам. Мы должны объединиться, вы и я, собрать все, что у нас есть, и так уничтожить этих малазанцев. Их наглость должна быть жестоко наказана. Объединившись, тисте эдур и летери будут непобедимы.

– Да, – сказал Рулад. – Это правда. Постройте армии непрерывной линией за городом – ведь понятно, что им не хватит численности противостоять нам?

– Государь, – осмелился Трибан Гнол, – возможно, лучше было бы пойти дальше. На запад. И тогда мы сможем, в случае необходимости, подтянуть резервы к возможному прорыву. Иначе говоря – две линии обороны.

– Да, – согласился Рулад, – разумная тактика. Как далеко малазанцы? Сколько у нас времени?

– Несколько недель, – ответил Трибан Гнол.

– Хорошо. Это хорошо. Так и сделаем. Вместе, как ты сказал. Седа! Ты и твои к’риснан подчиняетесь канцлеру…

– Государь, но он не армейский командир…

– Молчать! Ты слышал мою волю, Ханнан Мосаг. Возрази мне еще раз, и я прикажу тебя отмолотить.

Ханнан Мосаг не испугался угрозы. Да и с чего – с его и так искалеченным телом? Седе, колдуну-королю, безусловно, была знакома агония; и порой смертельная магия, текущая в нем, словно превращала боль в экстаз, и в глазах Ханнана Мосага загорался огонь.

Триан Гнол обратился к императору:

– Государь, мы защитим вас. – Он расчетливо помедлил, затем чуть поднял руку, словно охваченный внезапной мыслью. – Император, я вот что подумал: возможно, стоит начать поединки? В ближайшее время? Присутствие претендентов отвлекает и раздражает мою охрану. Уже случаются вспышки насилия, растет нетерпение. – Он снова помедлил и добавил значительно тише: – И разговоры, государь, – что вы боитесь встречи с ними…

Смех Ханнана Мосага прозвучал как рычание зверя.

– Ты – жалкое создание, Гнол…

– Ни слова больше, седа! – прошипел Рулад. Судорога исказила пятнистое лицо императора. Меч заелозил по полу.

Да, Рулад, ты знаешь, что такое бояться смерти, лучше всех нас. Лучше, может быть, любого живущего в этом мире. Но ты ежишься не от какого-то смутного представления о забытьи, правда? Нет, для тебя, дорогой император, смерть – нечто другое. Не конец, а только прелюдия к новому, наполненному болью возрождению. Даже в смерти ты не можешь уйти от себя, сбежать – понимает ли кто-то здесь, кроме меня, весь ужас?

– Поединки, – заявил император, – начнутся через четыре дня. Канцлер, наблюдатели установили порядок?

– Да, государь. Для начала – трое наименее умелых. Скорее всего, вы убьете всех троих в один день. Они утомят вас, но не чрезмерно. На второй день запланирован один претендент. Женщина в маске. Исключительная быстрота, но, пожалуй, недостаток воображения. И все же она потребует усилий.

– Хорошо.

– Государь…

– Да? В чем дело?

– Еще двое, о которых мы говорили. Один – тартенал с кремневым мечом. Он не проиграл ни одному претенденту – собственно говоря, с ним уже никто не решается проводить бой. У него привычка ломать кости.

– Да. Надменный. – Рулад улыбнулся. – Но я уже встречался с тартеналами.

– Ни один не обладал мастерством Карсы Орлонга, государь.

– Это не имеет значения.

– Возможно, он сумеет убить вас, государь. И, может быть, не один раз. Не семь, конечно, – такие дни остались в прошлом. Но, возможно, три или четыре раза. Мы выделяем три дня.

– Сразу после женщины в маске?

– Нет, между этими двумя днями будут еще шестеро.

Ханнан Мосаг уставился на канцлера.

– Три дня на этого тартенала? До сих пор ни один претендент не выдерживал три дня.

– Тем не менее мои наблюдатели единодушны, седа. Этот… уникален.

Рулад снова дрожал. Пасть от руки Карсы Орлонга – три, четыре раза. Да, государь, настоящий ужас…

– Остается еще один, – проговорил император.

– Да. По имени Икарий. Он будет последним. Если не на восьмой день, то девятый.

– И сколько потребуется дней на этого?

– Неизвестно, государь. Он не участвует в тренировочных поединках.

– Так откуда нам знать, что он может драться?

Трибан Гнол снова поклонился.

– Государь, мы это уже обсуждали. Доклад Варата Тона, подтвержденный спутником Икария, Таралаком Видом. А сегодня я узнал кое-что еще. Совершенно из ряда вон.

– Что? Расскажи!

– Среди отвергнутых претендентов, государь, есть монах с далекого архипелага. Похоже, государь, этот монах – и весь его народ – поклоняется единому богу. И этот бог – не кто иной, как Икарий.

Рулад отшатнулся, словно от удара по лицу. Острие меча отскочило от пола, потом снова опустилось. Мраморные крошки посыпались по помосту.

– Я скрещу клинки с богом?

Канцлер пожал плечами.

– Есть ли в подобных заявлениях правда, государь? Эти кабалийцы – примитивные, необразованные люди. Наверняка они видят в дхенраби душу морского шторма, а в панцирях крабов – лица утопленников. Я бы добавил, император, что тот монах считает своего бога безумным, а единственный ответ на это – нарисованная маска, изображающая смех. У дикарей бывают странные представления.

– Бог…

Трибан Гнол осмелился взглянуть на Ханнана Мосага. Колдун-король с непроницаемым лицом смотрел на Рулада. И какой-то беспокойный червячок шевельнулся в груди канцлера.