Антифэнтези - Виктор Кувшинов

– Идиот! – разгоряченно тряс бородой и сверкал лысиной в свете костра ректор. – Почему некоторые люди при запахе власти теряют рассудок? Разве не ясно, что такая жесткая связка между мирами чревата самыми страшными последствиями? Завязать напрямую в один узел материю двух миров и энергию четырех существ и еще думать, что это будет существовать вечность? Хорошо, я готов признать, что не до конца понимаю, как это задумано, но ведь понятно, что на любую такую конструкцию может найтись другой умник, который захочет там поковыряться, и что тогда останется от этих миров?

Если опустить его эмоции, то получалось, что единственным способом разобраться с Ральфом оставалось выманить его из замка, так как там его никто не смог бы одолеть. А мост темный колдун мог построить только в области истончения реальности, то есть в районе Андрюшкиной деревни. К тому же Гарольд хотел все же убедиться в планах колдуна, а уж потом биться с ним в чистом поле – все-таки негоже устраивать разборки на основании каких-то зыбких подозрений. Выпаханный лес красноречиво говорил в пользу того, что выяснения отношений двух обидчивых магов такого уровня лучше устраивать подальше от населенных пунктов.

В свое оправдание академик заверил нас, что следил за нами одними ему ведомыми средствами, как только мог. А мог он, один бог знает, сколько и чего. Когда мы еще только подъезжали к замку, они втроем уселись на двух единорогов и потихоньку выдвинулись в путь. Где-то посреди лесов к ним присоединилась пара наших волшебных скакунов. Когда Ральф выехал с нами в сторону места истончения реальности, Гарольду все стало окончательно ясно, и отряд спасателей с максимально возможной скоростью двинулся наперерез темному магу.

Гарольд попытался вызвать Ральфа на разговор, но два колдуна слишком хорошо знали друг друга, чтобы между ними оставались еще какие-нибудь недоразумения. Так что Темнила, почти не раздумывая, бросился на Лысину, и вот чем все закончилось.

Академик поблагодарил нас за то, что мы отвлекли Ральфа в ответственный момент боя и дали возможность Гарольду поразить врага. В этом поединке кто-то должен был умереть, ну или, в худшем случае – оба мага плюс все окружающие. Так что кучка пепла на месте Ральфа – это не самое плохое, что могло произойти. Ректор признался, что уже стар и не в силах накапливать так много энергии, как в былые времена. Если бы не помощь единорогов и нас, то он, возможно, и проиграл бы.

Все вроде было хорошо: плохиш отшлепан по попке так, что и от попки ничего не осталось; миру ничего такого сверхъестественно-темного больше не угрожает; тайные и опасные знания уничтожены, и город Клартен может спать спокойно. Вот только нам с Мышуней было тоскливо – ведь Ральф унес с собой информацию о том, как он запечатал наши тела.

Видя наши грустные лица, Гарольд признался:

– Ребята, до сих пор я недоговаривал вам многие вещи – можно сказать, использовал вас, играя на вашей детской искренности и доверчивости. Простите старого дурака, но я не видел иного пути, как выведать тайну планов Ральфа, а отпускать двух детей к нему, поведав все, что знал сам, означало подвергнуть вас еще большей опасности. Ведь маг без большого труда мог бы вытащить из вас любые сведения.

– Да уж, – вздохнул я. – И не напоминай – сидишь, как овощ на грядке, и философски ждешь, когда тебя слопают. Кстати, а почему вдруг к нам вернулись все ощущения? Ведь Ральф в тот момент еще был жив.

– Жив-то жив, только ему вдруг стало совсем не до вас, и он был вынужден концентрировать все внимание и силы на одном «собеседнике», – улыбнувшись, пояснил Гарольд.

– Хорошо поболтали! – одобрительно кивнул я. – Вас бы на такие беседы приглашать лес валить – двум бригадам лесорубов за неделю столько деревьев «не уговорить».

– Хорошо, что чувство юмора тебя не покидает, – усмехнулся академик моему сравнению магической производительности труда. – Но все же вернемся к вашей проблеме. Вы понимаете, что все пути, кроме одного, исчерпаны, и нам остается лишь одно: отправляться в горы…

– Спасибо, Гарольд, – тихо сказала Мышуня и после паузы пояснила: – Спасибо за «мы». Значит, по крайней мере, ты едешь с нами. Просто… иногда мне казалось, что у меня больше нет никаких сил… – На ее глаза навернулись слезы, и тут она шепнула совсем уж приятные для меня слова. – Если бы не Шиш… он ведь предлагал мост только из него строить… просил меня оставить…

Девчонка разрыдалась, кинувшись мочить рубаху не какому-нибудь Гарольду, или даже Сильвии, а мне. Ну… признаться, у меня тоже от таких воспоминаний слеза навернулась, но этого все равно никто не заметил, потому что вся компания, кажись, тоже рыдала в три крокодильих ручья. Даже ректор начал смущенно утирать платком лысину, не забывая прочувствованно посмаркиваться в тряпочку. Что уж говорить – чье сердце устоит перед вовремя пролитой девичьей слезой?

Это был один из самых длинных вечеров у костра в моей жизни. Мы, несмотря на усталость, обсуждали в мельчайших деталях Рюшкины успехи и то, как все друзья готовились сразиться за нас. Как Гарольд учил их вместе с единорогами добивать Ральфа, если сам падет в бою. Как они уговаривали этих волшебных существ помочь, и как единороги присоединились уже вчетвером, что говорило об их стремлении поддержать борьбу с темным магом. Друзья, в свою очередь, выспрашивали нас все о чувырлах, о бое с горным львом, о замке и деревне при нем и других приключениях.

* * *

Уснули мы с Мышуней, кажется, где-то посреди бесконечного разговора, только уже утром «совершенно неожиданно» найдя себя в объятьях друг у друга. Было ужасно стыдно, но, попробуй, объясни, что это сработал какой-то рефлекс самосохранения – мы просто настолько привыкли искать убежища и помощи друг у друга, что ночью наши руки нашли это убежище сами собой. По правде говоря, никто не хихикал и не подмигивал. Все только ласково и по-дружески сочувствовали – все-таки понимали, через какие испытания мы прошли.

Гарольд, не желая терять время, прямо за походным завтраком объявил всем дальнейший план действий: мы впятером на четырех единорогах летим обратно в замок Ральфа, чтобы к вечеру успеть туда, а орки – бывшие слуги темного мага – соберут лагерь и отправятся на повозках следом за нами, чтобы хотя бы к ночи прибыть на место.

Интересно, что единороги опять выбирали себе седоков. Этот вид транспорта оказался на высоте своих капризов. Сначала мы все во главе с академиком выстроились чуть не в шеренгу перед четырьмя белоснежными красавцами, с самым равнодушным видом стоявшими на опушке. Затем Гарольд произнес длинную прочувственную речь с рассыпаниями в благодарностях и подробными объяснениями наших намерений. И только потом эти горделивые существа стали по одному подходить к нам и выбирать себе ношу.

Я сразу заявил, что еду вместе с Мышуней, и к нам подошел новый, еще нецарапанный красавец. Хотя и на нашем старом знакомом следы почти зажили, но единороги правильно рассудили, что двойную ношу на себя возьмет сильнейший из них.

Эх, классно лететь через леса вслед за Гарольдовым единорогом и не думать ни о чем! Все-таки хорошо быть ребенком – все заботы автоматически ложатся на плечи ближайшего взрослого, а нам остается только размышлять, куда бы приткнуть нашу энергию, замешенную на любопытстве. Но притыкать ее было некуда, так что я болтал с егозой, «крепко» поддерживая ее на спине единорога.