История оборотня - Кирилл Алейников

Сейчас ты разговариваешь со мной, ты прекрасно знаешь, кто я, и догадываешься, что мне требуется. Путь Света приведет лишь к беде, но путь Тьмы позволит возвыситься над всем миром, отринуть прочь всякие законы и ограничения, забыть о проблемах и горечах. Путь Тьмы, Роком, только путь Тьмы — единственно верный путь. Не теряй честь и могущество легионера, не уподобляйся жалкой твари, не становись ничтожным пресмыкающимся. Будь самим собой! Будь солдатом! Вспомни, что ты не тварь и не пресмыкающееся, что наделен великой силой и властью, что создан повелевать, а не быть повелеваемым. Раздели с братьями своими радость грядущей победы, грядущего торжества Тьмы над Светом. Нет тебе смысла гнуть спину на светлых, ожидая взамен лишь позор и вечное страдание. Но честь, признание и могущество ты можешь получить, едва вернешься на свой путь, единственно верный. И в награду тебе будет не проклятие, а возрождение в Яугоне как демона, бесконечная жизнь и свобода, невиданные сила и мощь. Ни один волк после этого не сравнится с тобой, ни один астер не рискнёт вступить в битву с новым демоном...

Евстигнеев слышал слова Бафомета уже словно сквозь вату. Пришелец вещал, но вместе с тем активно «обрабатывал» сознание охотника скрытыми способами, закладывал нечто, похожее на программу. Когда-то Орден точно так же «кодировал» Романа-Рокома на служение Свету. Теперь происходит процесс обратный.

Рот на бледном и морщинистом лице Бафомета открывался и закрывался, глаза чуть печально, но тем не менее не без иронического блеска, смотрели на Евстигнеева, а охотник уплывал на тёплых волнах гипнотического транса неведомо куда...

Обнаружил он себя уже в спальной комнате Павла Коркина. Чуть впереди стояла Леночка Карбинская, сержант красноярского отделения Ордена Света. Девушка задумчиво водила в темноте головой и разглядывала упавшую вместе со шторами гардину.

— Что ты об этом думаешь, Рома? — спросила она напарника.

— Я думаю, всё было устроено специально.

— То есть?

Она повернулась. В глазах девушки успела промелькнуть лишь тень сожаления, после чего девятимиллиметровая серебряная пуля вместе с мозгами вырвала из охотницы жизнь. Мрачно посмотрев на распластанное на полу тело, Евстигнеев поднял голову и сквозь двойное стекло вгляделся в почти полную луну, обрамленную легким гало. Из глаз оборотня вился призрачный ядовито-зеленый туман, а радужная оболочка глаз раскалилась до красна...

* * *

Опять кома, существование тела с отключенным сознанием, полная тьма и небытие. Опять неприятное, тягостное пробуждение. Одной из первых пришла мысль, что в последнее время я слишком часто погружаюсь на тот уровень существования, где приходится балансировать между жизнью и смертью, и непонятно, сумею ли пройти по этой тонкой грани. В конце концов, оборотни смертны, их можно расстрелять, порвать, расчленить и так далее. Надо что-то делать со своим положением, ведь до добра такой образ жизни довести не может.

Открыв глаза, я уже по привычной траектории обвел взглядом потолок и стены помещения, повернул голову, получше рассмотрел обстановку: тумбочка с советским телевизором, расслаивающийся журнальный столик, пустой сервант и грязное окно, занавешенное грязной занавеской.

Я попытался встать. Попытка увенчалась успехом. Опустив ноги на холодный и грязный линолеум, я не нашел никаких тапочек, поэтому принял решение сделать обход жилища, в котором черт знает как оказался, босиком. Обход, впрочем, завершился сразу же, едва начавшись. Я, придерживаясь рукой за стены, пришлёпал в грязную кухню. За грязным столом сидел мрачный Диерс и мрачно смотрел на меня.

— Настя, — хрипло обратился я к вампиру. — Где она.

— Спит во второй комнате, — тихо ответил охотник.

Я не хотел верить ни одному слову этого человека, втянувшего меня в кошмарное приключение, конца которому не видать, но, тем не менее, поверил. Переведя взгляд на грязную плиту, я простонал:

— Жрать хочу, не могу.

— Там котлеты есть и картошка, — так же тихо указал Диерс на пару кастрюль. — Мы с твоей дочкой сегодня приготовили.

Я открыл одну из кастрюль. В нос ударил возбуждающий зверский голод запах жареного мяса. Не беспокоясь о приличиях, я прямо рукой достал одну котлету, мигом затолкал в захлебывающийся слюной рот, потом съел ещё одну котлету. И ещё. На картошку мне в данный момент было наплевать. Наконец, когда котлет вовсе не осталось, я почувствовал, что утолил голод.

— Настя мне не дочь. Ну, не родная во всяком случае.

Повинуясь импульсу, я рассказал Диерсу историю об убийстве родителей Сергеевой Насти и о том, как решил «нелегально» удочерить её. На что вампир ответил:

— Если бы ты похитил ребенка исходя из благих побуждений, я начал бы тебя уважать. Но ты всего лишь спасал собственную задницу от меча правосудия. Впрочем, я всё это уже знаю. Настя рассказала.

— Как она? И... где мы, если не секрет?

— Девочка в порядке. Я объяснил, что тебя искусали собаки, и она поверила — умение убеждать стоит не на последнем списке моих умений. А находимся мы на окраине, в арендованной квартире. Дерьмовая квартирка, надо сказать!

— Но почему же?..

— Почему дерьмовая, или почему мы тут? — невинно улыбнулся вампир. — Дерьмовая, потому что дерьмовая, в жизни не видал более отвратительного клоповника, чем этот. Но мы вынуждены отсиживаться здесь до поры до времени. Герадо не отстанет от тебя, пока не прикончит. Остатки стаи Ирикон — тоже. Первым делом они, как существа, номинально обладающие разумом и чутьем, нагрянут в гости по твоей прописке. Потом начнут рыскать в округе.

Я ужаснулся:

— Всю жизнь бегать от них, что ли!

— Не исключено. Коготь Шивы, чтоб его, утерян.

— То есть как это — утерян? Не хочешь ли ты сказать, мой дорогой чернокожий друг, что вся эта херня затевалась зря?! У тебя же на шее амулетик какой-то висит!

— Амулетик не сигнализирует о близости артефакта. Он потух, едва твоя fiancee[53]испустила дух. Что касается остального... Я начинаю думать, что знаю далеко не всё. Коготь должен был попасть в наши руки относительно быстро и относительно же легко, но всё пошло наперекосяк. Всё пошло явно не так. Но, как говорится, omne ignotum pro maginifico[54], возможно, мы по-прежнему на верном пути. Однако я, должен признаться, не имею ни малейшего понятия, куда данный путь нас приведёт и скоро ли. Где искать артефакт, не знаю, что делать с твоей дочкой — тоже.

— Как тебя понимать? — насторожился я. — Настя-то причём?

— Она — самое слабое звено в нашем теперешнем положении. Определенные силы могут воспользоваться фактом её существования, сыграть на этом в свою пользу. Девочка, мягко говоря, отягощает сложившуюся ситуацию.