Коты туманного города - Ата Мёдик

– Но это разве плохо? Вы занимаетесь любимой работой, вас обожают студенты…

– Не всё так просто. – Мужчина ненадолго задумался, будто пытаясь подобрать более ясные слова. – Есть всё же в вас такое что-то, госпожа Бриар, что располагает к откровениям, вам не говорили? Я нахожусь здесь, изредка помогая таким, как вы, запутавшимся душам, но порой хочется, знаете, – потёр он пальцами перед моим носом, изображая то ли деньги, то ли гармонь – не сильна в пантомимах, – отправиться в кругосветное путешествие, сверкнуть последними лучами блистательной молодости, познать мир таким, какой он есть – со всеми трудностями и вольностями. Чтобы потом встретить достойную старость в маленьком домике в окружении многочисленных внуков и рассказывать им страшные сказки о том, как дедушка Рик барагозил, как только мог. – Я смотрела в его глаза, полные огня и жара, доброго света, окрылённого мечтой, и не могла оторваться – настолько он был красив в этот момент. – И чтобы потом, после очередных воспоминаний, насладиться чаем с травами последнего сбора и увидеть, что ко мне подошла жена и сказала…

– Господа хорошие, прошу на выход. – Противная женщина. Если бы она только знала, какой момент – я чуть не застонала от разочарования.

Преподаватель тоже чрезвычайно смутился – его философия была прекрасна, но точно не предназначалась для посторонних людей.

– Ох ты! – Он посмотрел на пластину у себя в руках и сгрёб охапку исписанных листов в свой небольшой портфель, отдал считыватели и лупы под пристальным взглядом грозной женщины – новенькая она, что ли, что-то не припомню такую. Но и я давно не была здесь.

И под таким же суровым взглядом хранительницы порядка мы вышли в коридор. Как же я боялась! Засекут, поймают, отправят в подземелье коротать свой век! Но я не могла скинуть дело № 2016, не могла оставить на произвол судьбы то, что для меня представляло необычайную ценность.

Женщина окликнула нас:

– Подождите, кажется…

Мы обернулись, когда уже я потянулась карточкой к турникету. Во мне всё замерло.

Что ей кажется, она решила не сообщать. Только крылья её носа раздулись, как у охотничьего пса. Она подошла ко мне, уперев руки в боки. Я тяжело сглотнула и сделала один шажок назад. Турникет слабо тренькнул, но для меня этот звук был оглушительнее падения здания.

– Да подожди ты. Не суетись, малая, – ласковый воркующий голос совершенно не вязался с общим видом строгой даровитой. Она потянула руку к моей сумке – я замерла на месте, боясь даже дышать. Сейчас она всё поймёт и увидит. Я уже, будто наяву, видела, как из-за спины женщины выходят огромные бритоголовые с тысячей рук, хватают меня за плечи и уводят порталом туда. Туда, откуда никто просто так не возвращается.

– Впредь будь осторожнее. – Женщина поправила смявшийся лист, чей краешек небрежно торчал из моей сумки, будто манил: «Поправь меня или вытащи».

– Х-хорошо. – У меня настолько сильно подогнулись колени, что я чуть не упала.

– Да ты меня не бойся, не укушу, – бабушка задорно подмигнула, – мы все свои. Ну ладно-ладно. Хорошего вечера! Обязательно заходите в гости как-нибудь.

Женщина сделала повелительный жест и удалилась в свои владения. Сеанс окончен, говорите?

И мы пошли, погружённые каждый в свои мысли.

– Нора, я хотел у тебя кое-что спросить. – От неожиданности я чуть было не споткнулась, крепко вцепившись в сумку с ценным содержимым.

– Д-да?

От страха я отчаянно тряслась, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимость. Но, видимо, получалось с трудом.

– А почему охранница так странно на тебя смотрела?

– Я… я… не знаю!

Я нервничала, как же я нервничала! Проклинала тот момент, когда забрала дело себе, но если бы мне дали шанс вернуться и всё исправить, то вряд ли я этим воспользовалась бы.

Надо было как-то отвлечь на редкость наблюдательного Рика, сбить его с мысли, заставить забыть о странной ситуации, а особенно о листах в моей сумке.

И я не придумала ничего лучше, чем:

– Рик, вы… вы… – не смогла из себя выдавить и быстро подалась вперёд, сама себя боясь в этот момент.

Зажмурилась изо всех сил и поцеловала. Я, Боги, его поцеловала! Вернее, чиркнула воздух совсем рядом с его щекой и, стремительно развернувшись, убежала.

Боги, что я наделала?

* * *

– У тебя есть один шанс, чтобы не попасть в подземелья. И в твоих интересах им воспользоваться.

Итан с трудом открыл один глаз, едва различая силуэт главного дознавателя. Шеррат Коньков был неплохим малым, но журналист предпочитал не связываться с Королевской Дознавательской в любом виде. Он и так уже добегался.

– Хорошо, я согласен, – еле произнёс, отчаянно борясь со слабостью, которая уже стала его верной спутницей за эти дни, проведённые в подземелье сумасшедшего Артефактора и его… трупичихи? Трупинессы?

– Вот и умница, – ворвался в размышления голос Шеррата.

Послышался еле уловимый свист, и Итан ощутил краткий миг полёта. И с неуклюжестью щенка упал на холодный пол темницы. К слову, тут же встал, растирая саднящие запястья, с трудом преодолевая ноющие ощущения.

– Что надо делать?

В этот раз ему передали пластинку. Его пластинку. Только на этот раз совершенно целую. Кажется, Итан Дзум снова в деле.