Путь чужака - Андрей Прусаков

— Воины, ко мне! — закричал Юргорн. Будь его отряд собран, справиться с ними было бы много трудней, но рассыпавшиеся по селению воины становились легкой добычей ставров.

Короткая схватка — и ставры смели завоевателей. Юргорна выбили из седла, обезоружили и швырнули наземь рядом с уцелевшими воинами.

Стас склонился над братом.

— Скалобой!

Удар меча пробил ставру грудь, кровь пузырилась на губах Скалобоя, с каждым вздохом разбрызгивая кровавые капли.

— Знахаря, знахаря сюда! — крикнул кто-то. Стас понимал, что все кончено, от таких ран не излечат ни знахари, ни шаманы, но верить не хотел.

— Меня ранили, брат, — прошептал Скалобой.

— Лежи, Скалобой, тебя вылечат, — Стас держал его за руку так, словно смерть тянула за другую. — Знахаря-а-а!

Знахарь пришел, когда грудь Скалобоя уже не поднималась. На лице юноши застыло какое-то детское, обиженное выражение, Стас мгновенно почернел от горя.

Он плакал, но никто не заметил слез на лице Мечедара. Все видели лишь ярость, бушевавшую в его глазах.

За спиной неслышно возникла Элор. Ее рука тронула Стаса за плечо.

— Мне очень жаль, Мечедар.

— Жалеть будешь не ты. Пожалеют они! — Стас встал, направляясь к пленникам, и ставры расступались от взгляда вождя.

Шестеро уцелевших, обезоруженных аллери сидели на земле, окруженные кольцом ставров.

— Юргорн!

Предводитель поднял голову. В глазах рыцаря плескался страх, сжав челюсти, он старался не выдать его.

— Ты сделал большую ошибку, вождь! Ты забыл, кто правит долиной! Ты должен отпустить нас, если не хочешь…

— Заткнись! — прервал его Стас. — Нет здесь вашей власти! А ты умрешь за то, что убил брата!

Юргорн отпрянул, когда Стас размахнулся мечом, но Элор схватила его за руку:

— Нет, подожди!

Весь дрожа, Стас с трудом опустил меч, смутно понимая, что миг назад хотел убить человека.

— Ты меня искал, Юргорн? — гневно спросила девушка. В ее руках была подаренная Огневаром трость. — Нашел? Тебе и Айрин мало того, что вы сделали?

Лицо ренегата побелело, когда Элор выхватила меч.

— Я поклялась, и я отомщу! — Закаленный клинок с хрустом пробил доспехи, и Юргорн вскрикнул, пригвожденный к земле. Его воины молили о пощаде.

— Это за отца и за меня! — Элор плюнула в умирающего рыцаря и выронила меч.

— Убьем и остальных! — угрюмо проронил кто-то.

— Нет. — Стас обвел ставров глазами. — Юргорн убит, мы победили — это главное. Лишняя кровь не нужна. Пусть эти люди идут в Ильдорн и скажут Айрин, что мы свободный клан!

— А еще вы скажете, — Стас схватил одного из воинов за шиворот и легко приподнял, — что мы не воюем с людьми и потому оставили вас в живых! Мы воюем с Айрин! Скажи это всем и скажи ей! Пропустите их!

Ставры расступились, и аллери бросились бежать. Брань и насмешки неслись вслед побежденным.

Кроме Скалобоя, погибших не было. Несколько раненых — и только. Знахарь взялся всех поставить на ноги. Никто из ставров не заплатил цену вождя. Было ли это справедливо, Стас не думал — это война. Кто ищет на войне справедливость?

По обычаю, ставров хоронили в тот же день. Стас в последний раз посмотрел на брата и поклялся, что не свернет с пути. Теперь — не свернет!

Узнав обычай, он сам принес огромный осколок скалы и положил на могилу.

— Я буду помнить тебя, брат.

Он стоял над могилой, пока не ушли все, даже Элор, которая понимала его человеческую душу.

Только тогда он заплакал. Этот мир дал ему многое, подарил любовь, научил жить, но он мог и отнимать. И Стас плакал, вспоминая Скалобоя и Яробора, отца и мать, все, что умерло или осталось в бесконечности вселенной, что, в общем, одно и то же.

Ставры недолго оплакивали умерших, лишь в день после похорон была тризна. Никто, кроме малых детей, ничего не ел, разрешалось лишь пить, но напиваться в такие дни не смел даже самый заядлый выпивоха — это было бы неуважением к духу покойного.

Это была первая тризна без шаманов. Стас видел, что многие этим растеряны: шаманы всегда звались на тризну, проводили обряды. Но Зримрак заперся в храме и не выходил, Криворог тоже. Взаимная ненависть разделяла ставров. Одни стояли за вождя, другим не нравилось попрание сложившихся устоев и обычаев. «Пусть шаманы и сделали что-то, но это было давно, — говорили они. — Мечедар должен простить. Да и как жить без шаманов?»

Стас понимал, что пора браться за дело, укреплять селение и готовиться защищать свободу. Он знал, что аллери вернутся и вернутся с большими силами, — но не мог ничего делать. Угрюмый, он бродил по селу дотемна, не решаясь приблизиться к дому.

Наконец, когда пришла ночь и луна, так поразившая его впервые, вскатилась на крышу храма, Стас вернулся домой.

В окне сиял огонь. Элор ждала его, и Стас шумно вздохнул. И в этот миг сзади подкралась тень. Услышав хриплое дыхание убийцы, он обернулся, понимая, что уже не успевает…