Орден Люцифера - Антон Медведев

Ольга молчала. Да, он все угадал — про баб­ку. И это было ужасно: получается, он знает все и про нее саму?

— Знаю, — сказал Виктор, девушка вздрогнула. Глаза Мастера удовлетворенно блеснули.

— Ты так до сих пор и не поняла, с кем имеешь дело, — сказал он, внимательно глядя на нее. — В этом мире нет никого, кто бы мог со мной со­перничать. Еще десять лет назад могли — но не теперь. Я сильнее, чем когда бы то ни было. И не твоему Илье воевать со мной. — Он взял ее за руку. — А теперь пошли ужинать. Если не хочешь есть, просто составишь мне компанию...

Пришлось согласиться. Стол был уже накрыт, прислуживали два официанта. Ольга была голод­на: какое-то время она сдерживала себя, потом на­чала есть. Виктор был явно доволен.

— И не переживай так, — сказал он, нали­вая себе вина. — Тебе со мной понравится. Скажи, чего ты хочешь, и это у тебя будет. Более того, я посвящу тебя во все магические секреты. Ты ста­нешь настоящей ведьмой, сможешь сама вершить чужие судьбы. Сможешь побывать в мирах, о ко­торых простые смертные не имеют никакого пред­ставления.

— Мне ничего этого не нужно. Я все равно ни­когда не буду с тобой.

Виктор покачал головой.

— Ты упрямее, чем я думал, — спокойно сказал он. — Но у тебя просто нет выбора. Ведь это про­стая логика: или ты со мной, или отправишься к Охотнику. Или получишь все блага мира, или вы­носишь упыренка и умрешь в жутких муках. На­конец, если останешься со мной, я обещаю оставить Илье его жалкую жизнь.

— Это нечестно... — Ольга взглянула на Масте­ра. — Так нельзя...

— Нечестно? — удивился Виктор. — А что есть честность? Пойми, наконец, что я сам устанавливаю правила. Сам, понимаешь? Я делаю то, что хочу, и не вижу никаких причин к тому, чтобы поступать иначе. И самое лучшее, что ты можешь сейчас сде­лать, — это отправиться в мою комнату. Могу тебя заверить: ты будешь довольна, — губы Мастера снова тронула улыбка.

— Нет, — тихо ответила девушка. — Никогда.

— Зря. Но я человек терпеливый, а потому по­дожду... — Взяв салфетку, он вытер пальцы, ском­кал ее и бросил на стол. Потом поднялся и вышел, не глядя на девушку...

Прошла неделя, за ней другая. Наступил сен­тябрь. Пока Виктор сдерживал свое обещание, и, тем не менее, Ольга очень боялась того, что он, на­плевав на все, возьмет ее силой.

В этот день Мастер вернулся около пяти ве­чера. Поднявшись на третий этаж, постучал в ее дверь и вошел.

— У меня для тебя новость, — сказал он, с улыбкой глядя на вскочившую при его приближе­нии Ольгу. — Она касается Ильи.

— Что с ним?.. — одними губами прошептала девушка.

— Пока ничего. Могу также заверить, что я ко всему этому не имею никакого отношения.

Ольга продолжала смотреть на него, ожидая объяснений.

— Ближайшие лет десять твой дружок прове­дет в местах не столь отдаленных, — продолжил Виктор. — А то и весь остаток жизни.

Девушка молчала, пытаясь понять смысл ска­занного. Илья проведет в тюрьме десять лет? Но за что?!

— Он убийца, — словно отвечая на ее невы­сказанный вопрос, произнес Виктор. — Киллер по кличке Винт, весьма известный в своих кругах. И знаешь, о чем все это говорит? — Он шагнул к Оль­ге и улыбнулся. — О том, что к выбору тела надо подходить более ответственно.

Все происходящее казалось Илье дур­ным сном. И чем дальше, тем хуже этот сон стано­вился...

— Ну так как, Геннадий Владимирович? — по­интересовался сидевший напротив него следова­тель. — Будем говорить или как?

— Мне нечего говорить, — отозвался Илья. — Я никого не убивал.

— Это глупо... — вздохнул следователь. — Лад­но, это уже не мои проблемы. Через пару дней тебя отправят в Омск. Уверен, там ты будешь разговор­чивее...

Следователь ошибся: Илью отправили в Омск лишь через две недели. Дорога заняла пять дней: было утро субботы, когда его «атозаком» доставили с вокзала в местный следственный изолятор.

Того, что с ним происходило, просто не могло быть. В камере изолятора к Илье отнеслись с ува­жением — здесь нашлись люди, которые его хорошо знали. Не его — того, кто раньше владел этим телом. Илья не знал тюремных порядков, не знал никого из тех, с кем Геннадий был знаком раньше. Сослался на потерю памяти: как ни странно, это сработало.