В лабиринте тайн - Алла Соловьева

– Это словесная и слоговая система знаков. Всего их около девятисот. Одни символы обозначают целые слова, другие – только слоги, третьи могут означать и то и другое. Например, земля – знак «ран». – Пальчик с безупречным маникюром указал на небольшой значок из трех черточек. – Ветер – «мо». Вампир – «кан» и «тэ», – ткнула она в крошечную фигурку с двумя перевернутыми запятыми. Похоже, клыки.

Я поморщилась.

– Чувствую себя беспомощно, – призналась я, мысленно отметив, что без знаний Алины у нас бы ничего не получилось.

Подруга погрузилась в изучение ветхих пожелтевших страниц. Через два часа от значков зарябило в глазах. И чего смотреть, если нечего не понимаю? Цветные картинки с рисунками сражений попадались редко. Чувствуя себя аборигеном, я начала расхаживать по сейфу и разглядывать содержимое полок.

– Иди сюда, – позвала Алина.

– Нашла?

Подскочив, я сунула нос в книгу. Вересова указала на маленькую картинку – точную копию картины, закрывающей сейф. Крошечные буквы на запястье девушки больше похожи на смазанные точки. Ух ты! Фомин вполне мог искать надпись, но разглядеть ее довольно сложно.

– Это миф о Лилии. Так звали девушку, проникшую в призрачный мир, – пояснила Алина. – Если не знать, что нужно искать надпись, никогда не найдешь. Но кроме этого значка, больше ничего нет, к тому же, как видишь, он не на древней письменности верлафов. В самой легенде об Атрэме ни слова. Большая картина была, скорее всего, написана с этого рисунка, но, увы, нам это ничего не дает. Никаких упоминаний ни о клинке, ни о силе, ни о надписи. Может, странная прихоть художника?

– Не нравятся мне эти странности. – Я задумчиво разглядывала пожелтевший книжный лист. – Клинок существует, надписи похожи, а вместо ответов – таинственные сказки.

– Я поищу еще. – Достав из рюкзака бутылочку с водой, Алина отхлебнула и вновь склонилась над книгой.

Через четыре часа, устав от молчания и безделья, я прислонилась к мраморной полке. Веки отяжели. Глядя, как Алина переворачивает страницы, я сонно клевала носом. «Пять утра, а у нас ничего!» – отчаялась я, поглядывая на молчаливую подругу. Поднявшись, я вновь начала мерить шагами доступное пространство. Записи, сделанные в библиотеке, отняли еще какое-то время. Тихий вздох, вырвавшийся из груди Алины, заставил резко вскинуть голову.

– Ничего! – Девушка размяла затекшую шею и расстроенно посмотрела на меня. – Еще один раз Атрэм упоминается в сказании о крепости Ветров, но ты об этом знаешь. Остальные исторические события совпадают с содержанием учебника. Мы зря сюда пришли!

– Но Фомину все равно стоит рассказать о находке. Вдруг он что-то знает о происхождении картины? Подписи там нет.

– С ума сошла? – Алина хлопнула длинными пушистыми ресницами. – Хочешь поведать директору академии о том, как проникла в хранилище?

– Мы скажем ему почти правду, – усмехнулась я. – Павел «вспомнит», что, когда мы были на совете, он заметил на картине надпись.

– Уф! Иногда ты меня пугаешь! – Потирая затекшую спину, подруга поднялась. – Думаю, пора выбираться отсюда.

– Подожди! – Я умоляюще посмотрела на Алину. – Посмотри в списках Хранителей имя моего отца. Захар Демин.

– Имя твоего отца занесено в Серебряную книгу верлафов?! – восхитилась Вересова.

– Да. Только я не знаю почему.

Алина вновь плюхнулась на пол и раскрыла первую часть тома, отделенную от других серебряной пластиной.

– Здесь тоже знаковое письмо. Очевидно, записи добавляют только на нем, – сообщила она и склонилась над фолиантом.

Похоже, имена расположены по списку, потому что некоторые страницы она перелистывала, даже не всматриваясь. Наконец ноготок побежал по столбику и резко остановился. Брови девушки удивленно скакнули вверх.

– Ты не знала, что твой отец уничтожил ведущего Охотника Виктора Коншина? – недоверчиво спросила она.

Испуганный, полный отчаяния взгляд метнулся на Алину. В грудь словно ударили. Я начала хватать ртом воздух, совсем не ощущая его в легких. «Мракаур из древнего рода, которого уничтожил отец, был ведущим Охотником?» – жарко вспыхнуло в сознании. Почему ни Ирина, ни Николай никогда не говорили об этом? Или Охотник и тот мракаур, из-за которого погиб отец, – разные вампиры? Но что-то внутри подсказывало, что это одно и то же лицо. Меня затрясло. Что напугало, я и сама не поняла. Возможно, я просто представила Кирилла Чернова, его жестокость, неумолимую силу, вернее, не его самого, а вампира, наделенного такой же силой, и его сражение с красивым оборотнем, которого я почти не знаю, но которым восхищаюсь с младенчества. Мой отец. Слезы струйками побежали по щекам.

– Нет, я не знала… Как звали Охотника? – Я не спрашивала, а всхлипывала.

– Егор Чернов, – глядя на меня круглыми от удивления глазами, почему-то шепотом сообщила она.

Я напряглась. Рассказ Амири Ашикунды мгновенно вспыхнул в сознании.

– Не может быть, – потрясенно промолвила я, обращаясь скорее к себе, чем к Алине. – Брат Кирилла?

– Я не знаю, – ответила подруга, но ее я не услышала.

Мысли опережали одна другую. Знает ли сам Кирилл, что его брата уничтожил мой отец? «Похоже, нет!» – мгновенно пришел ответ. Иначе разорвал бы меня еще в первую встречу. Кирилл, как и я, тогда был еще ребенком, ему было года четыре. Да никто и не знает, что у Захара остались жена и дочь. Но теперь понятно, почему другие мракауры пришли мстить и уничтожили целую семью верлафов. Улыбающееся родное лицо отца не выходило из головы. Странно, что он приснился. Будто хотел, чтобы я узнала правду о нем, а вместо этого я искала информацию об Атрэме. Может, отсюда и Серебряная книга верлафов? Слезы катились и катились по щекам. «Над нашей семьей словно рок из ведущих Охотников навис», – с горечью подумала я. И как не верить после этого в судьбу? По крайней мере, я действительно иду по стопам отца. Возможно, именно поэтому Ирина скрывает правду и избегает разговоров. Они с Николаем не хотят пугать, потому что боятся за меня очень сильно. Внезапно я осознала, что даже если спрошу, то вряд ли получу ответы. Представляю, как больно маме знать, что отец уничтожен одним ведущим Охотником, а на меня охотится другой. К тому же как я объясню, откуда узнала об Охотнике? Не говорить же, что случайно пробралась в сейф хранилища и полистала Серебряную книгу. Вновь представив черноволосого отца, я улыбнулась и вытерла слезы. «Ты лучший!» – тепло подумала я, а вслух сказала:

– Нам пора идти. Надеюсь, парни не заснули.

– Мне жаль, Злата. – Алина сочувственно погладила меня по плечу.

– Все в порядке, – тихо ответила я. – Только прошу, никому не говори. Мама никогда не рассказывала, и вроде бы этого не должны знать ни я, ни остальные.

«Хотя Фомин, естественно, знает», – мысленно отметила я.

Подруга участливо посмотрела на меня и кивнула. Книга благополучно вернулась на место. Набрав номер Рината, я быстро сообщила, что мы готовы выйти. Обратный путь был не менее напряженным. Чарующая музыка в библиотеке больше не звучала, но и звуков обещанной драки слышно не было. Вместо этого из читального зала слышались недовольное ворчание библиотекаря и громкий хохот парней. Похоже, в ход успешно пошли анекдоты, развлекающие охрану. Выбежав в холл, мы с Алиной остановились. Шум голосов и появляющиеся в дверях студенты свидетельствовали о том, что новый учебный день уже начался и возвращаться домой смысла нет. В хранилище мы провели почти одиннадцать часов.