Заступник. Твари третьего круга - Арина Свобода

– Аленька…

Ланка отняла ладони от лица, страшась узнать в одной из теней Ивара…

– Аля… Дочка…

Женщина, стоящая перед ней, была молода – почти ее ровесница – и когда-то, в той, настоящей жизни, очень красива. Тонкое лицо будто светилось в сумраке, мучительно напоминая кого-то. Дочка? Ланка нахмурилась и медленно спросила:

– Мама?

Тень качнулась вперед, пробежалась по лицу холодными кончиками пальцев.

– Аленька…

– Мама!

Ланка прильнула к матери, вдыхая странный запах: будто от старой-старой бумаги и, где-то далеко, на самой границе восприятия – сладкий аромат увядших цветов.

– Мама! Я…

– Тс-с-с… Не говори. Здесь это неважно. Что бы ты ни сделала, теперь это не имеет значения.

– Почему?

– Итог один для всех, – качнула головой Ассини. – Может, где-то и бывает по-другому, но не в нашем мире. Я думала, что смогу дать тебе шанс. Но лишь отсрочила неизбежное.

– О чем ты говоришь?

– Он не рассказал тебе? Что ж, наверное, это правильно. Ни к чему невинной душе нести такой груз. Ты была такой крохой…

– Мама?!

Ланка почувствовала – сейчас, прямо сию секунду случится что-то ужасное. Почему-то вспомнилось лицо отца, когда он узнал про обряд Разделенного сна. И его слова: «Разве ты не знаешь, что сны не всегда наказывают того, кто по-настоящему виноват?» Потом Грай четко произнес из глубины памяти: «Лучше отпустить десять виноватых, чем наказать одного невиновного»…

– Ты ушла из-за меня? – еще не веря, но уже понимая, что это правда, спросила Ланка.

– Аленька, – ласково повторила Ассини. – Ты была просто ребенком. Несчастный случай…

Ланка вдруг перенеслась на много лет назад в светлый осенний день. Вся жизнь была впереди. Любящий муж, ненаглядная дочка… Она сидела в парке на скамейке, наблюдая, как играют дети. Маленький мальчик в смешной шапочке с ушками бежал и смотрел на свою маму. Его, смеясь, догоняла маленькая Ланка. Самая красивая. Самая быстрая. Другие дети никогда не могли угнаться за ней. Маленькая ладошка впечаталась в синюю курточку. Шапочка с ушками описала дугу и, ударившись о металлическую перекладину качелей, замерла у их основания. Она даже не поняла, что случилось, – дети всегда падают. Сзади раздался оглушительный женский крик…

Ужас уходил, на его место пришло спокойствие – все правильно. Зря она злилась на Грая. Просто ее собственное наказание опоздало на много лет. Теперь справедливость восстановлена. Она будет рядом с мамой. Всегда. Целую вечность.

– …не сказала ему ничего. Когда ты заснула, я поцеловала тебя и подумала, что тот малыш уже бежит по ровным тропинкам Светлого Леса, – Ассини горько улыбнулась. – Эта мысль помогла мне лечь с Иваром – в последний раз. Помогла мне любить его, как будто ничего не случилось. Я знала, что он будет винить себя – ведь именно он отказывался пройти обряд, – но, по крайней мере, эту последнюю ночь я ему подарила.

Тень поманила Ланку:

– Пойдем… Здесь тоже можно… существовать.

Что-то случилось. Заполошное мелькание теней сгустившийся воздух, и звук – низкий, проникающий в самое сердце.

Ланка завертела головой. Ассини настойчиво тянула ее за собой, не обращая внимания на происходящее.

* * *

– Ланка! Проклятье. Ну же, проснись!

Она пришла в себя и посмотрела так, словно увидела впервые. Грай отпрянул.

– Прощай, – ее голос звучал не громче шороха листьев по асфальту.

– Что?

Огромная стена уходила влево и вправо от них. Посередине зиял широкий путь под землю. Истертые ступени терялись в темноте. Ланка стояла на первой из них, повернув к Граю печальное лицо. Что-то изменилось после того, как она отключилась в последний раз. Грай понял, что если любимая сама не захочет остаться, никакая сила не сможет ее удержать.

– Прощай, – повторила Ланка.

– Э нет, – возразил Грай. – Куда это ты собралась? Я с тобой.

– Тебе туда нельзя, – спокойно объяснила она. – Да ты и не сможешь.

– Почему это?! – возмутился Грай.

– Там – Нижний мир. Туда уходят навсегда, глупый, – Ланка покачала головой. – А знаешь… Если я встречу там Марису…

– Нет! Я тебя не пущу! Ник уже скоро будет здесь. Совсем скоро.

Ланка грустно улыбнулась:

– Живи, любимый… Я буду ждать тебя. Сколько понадобится. Целую вечность. Живи долго, Грай.

– Не-е-ет!