Турпоездка «All Inclusive» - Олег Языков

Спрятавшись от посторонних глаз за этим прикрытием, мы моментально спешились, и Дубель накинул мой плащ, мгновенно превратившись в барона ля Реган. А я – я прыгнул в лес за нашим левым флангом. Ну, иллюзионист, давай! Последняя гастроль! Спешите видеть…

* * *

Когда в небе начала формироваться черная грозовая туча, я, преобразившись в Тура, в своем единственном выходном черном костюме с белым воротником и манжетами, плавно поднялся метров на семьдесят в небо и, полого спускаясь, довольно быстро заскользил в сторону поля боя. Оглянувшись посмотреть на сверкающие в туче молнии, я с удивлением увидел, что Дубель добавил еще одну, на этот раз белую, тучку. И еще – он поменял их местами. Так, за моим черным крылом весело светилось на солнце белое облако, а правое – белое крыло, было на фоне черноты, изредка прорезаемой молниями. Вот художник-постановщик, звезда и надежда местного Голливуда. Но молодец! Смотрится замечательно. Это его плащи послушников храма на новаторство подвигли, что ли. Надо будет спросить потом, если не забуду. И если смогу…

Поле боя наезжало на меня, как в трансфокаторе. Наконец меня заметили. Да и трудно было не заметить, скажу я вам, в блеске-то молний и грохоте грома. После секундного колебания над армией короля несколько вразнобой, но впечатляюще звонко запели кавалерийские горны. Догадался кто-то, молодец. Пение горнов успокаивало всадников и говорило – помощь близка, она идет, держитесь!

Особо отметили мое появление послушники храма, стройными рядами стоящие на левом, самом ближнем ко мне, фланге. Кто-то – Рус, конечно, кто же еще, – крикнул, и они, разом вздев копья ввысь, дружно прокричали: «Тур! Тур! Туррр!» Не скрою, мне было приятно! Вот так и развивается культ личности.

У мятежников, наоборот, появившаяся в воздухе фигура какого-то чудака, возможно – пресловутого сына бога по имени Тур, вызвала некие колебания, а точнее говоря – определенную вибрацию. Особенно это было заметно по поведению щитоносцев. Единый ранее строй щитов задрожал, в нем появились прорехи, примерно треть пик опустила к земле свои грозные острые жала. Шум со стороны мятежников усилился, я уже стал слышать отдельные нервные команды и крики. Внезапно ближайшее ко мне крыло мятежников, состоящее из конных рыцарей, стало хаотично разворачиваться, ушло за строй щитоносцев и тяжело поскакало в сторону дальнего от меня фланга, занятого вторым рыцарским отрядом.

Строй войск короля дрогнул, шатнулся вперед, но опять успокаивающе пропели горны, раздались громкие команды, и войска замерли в неподвижности. Молодец его величество! Умеет держать своих вояк в кулаке.

Я опустился уже метров до десяти… семи… четырех… Достаточно. Зависнув метрах в двух над землей, я развернулся к строю войск мятежников, прямо перед пешими щитоносцами. А наши, я имею в виду королевские войска, в этот раз купили билеты на галерку – я оказался к ним спиной.

– Именем Адриана! Я приказываю вам сложить оружие! – За мной, в туче, несколько раз подряд ударили молнии. Хорошо так ударили – впечатляет. – Ну, я жду! На кого вы подняли оружие, псы! Вы разоряете свою страну, убиваете свой народ! Оружие на землю, я сказал. На колени!

Для пущего эффекта я пальнул из лазера несколькими лучами прямо перед строем противника. Строй распался. Щиты, загремев, посыпались на землю. На щиты посыпались и пики. Люди, оглядываясь друг на друга, начали опускаться на колени. Но не все! Не все в этом войске были насильно мобилизованными мирными пейзанами. Я начал ощущать черное, злое недовольство, страх и напряжение. И тогда я широко и картинно развел руки и, прыгая взглядом по стоящим передо мной мятежникам, начал давить их ментально. Тяжесть была невыносимая. С таким количеством народа, да еще весьма разного народа – по убеждениям, твердости духа и личной храбрости, мне еще сталкиваться не приходилось. Я же не Вольф Мессинг какой. Я же еще только учусь… Казалось, я слышу, как что-то трещит в голове. Виски ломило от боли. Но я старался, изо всех сил старался. Окончательно сломать всех у меня не получалось, но я держал их, держал!

И тут со стороны дальнего от меня фланга мятежников, куда так быстро смотался первый отряд рыцарей, раздался лязг металла, крики и конское ржание. Два рыцарских отряда, объединившись и наплевав на своих пеших щитоносцев, разворачивались в косую атаку на наш правый фланг и центр. Король, не реагируя на угрозу, держал войска в едином строю. Я был бессилен что-либо предпринять, так как не мог прекратить или ослабить свое давление на вражеский центр.

Но почти сразу слева, оттуда, где стояли воины храма, послышался звонкий мальчишеский голос:

– Что стоите, послухи? Там наших сейчас убивать будут! Вперед! Вперед!

И тут же раздался рев Руса:

– Левое плечо вперед, под ноги смотреть! Держи дистанцию… Вперед! Марш-марш!

Игги, паршивец, а я совсем забыл про него. К Русу, значит, прибился. Ну погоди у меня! Скосив, насколько я смог, глаза влево, я увидел, как триста воинов храма, одновременно и безукоризненно разворачиваясь в лаву под грохот копыт набирающих скорость коней, минуя застывшего с неподвижным, каменным лицом короля, понеслись навстречу намного их превосходившему по численности отряду рыцарей-мятежников. Подлетев ко мне, они разделились и стали обтекать меня по сторонам, что-то неразборчиво крича и взмахивая копьями. Я увидел Руса и Вала. Игги и Бес, видимо, проскакали у меня за спиной. Всадники моментально исчезли в клубах пыли, и там, куда они промчались, нарастал крик и тяжелый грохот копыт.

Король, сидевший в седле немного склонившись влево, ладонью левой руки опираясь на покрытое броней бедро, а кулак правой, согнутой под острым углом в локте руки уперев в боевой пояс, резко, по-птичьи, подал голову вперед. Сейчас он и сам был похож на какую-то хищную птицу, на сокола, который, опустив одно крыло к земле, а другое чуть приподняв к небу, готовится броситься на свою жертву. Король мотнул головой, что-то протрубили горны, и неподвижно стоявшие до этого сигнала всадники нашего правого фланга, резко дав лошадям шпоры, на ходу пристроились к атаке неслухов. Вовремя!

Я был вынужден вновь держать в поле зрения центр войск мятежников и мог только слышать, как разворачиваются события справа.

– АХХ! – это обе стороны подняли и выровняли копья перед сшибкой. Удар! Тяжелый, пушечный удар! Сшиблись! Закричали люди, дико завизжали боевые кони. Сейчас там молчаливыми, изломанными куклами падают под копыта коней воины, пробитые насквозь через броню копьями с древками толщиной в мою руку, встают на дыбы и страшно кричат уже мертвые лошади, в последний раз защитившие своих седоков от удара копья. Раздался частый резкий стук – это пошла рубка мечами. И над всем этим безумием волнами ходил рев сражавшихся бойцов.

Король, окаменев, держал центр в строю. Молодец государь! Но уже что-то изменилось, что-то произошло, и мне стало намного легче. Что-то сломалось в душах мятежников, неудача атаки мятежных рыцарей подкосила их боевой дух, и они уже, фактически, были побеждены. Они сдавались! Стоявшие перед королем вражеские воины медленно, кидая друг на друга робкие взгляды, как бы ища поддержки своему решению, бросали оружие и становились на колени…