Богиня любви - Филис Кристина Каст

— Не могу поверить, что Вулкан подсматривал за нами!

Венера нервно шагала взад-вперед по кабинету Пии.

— Ну, вообще-то говоря, он следил за мной, — напомнила Пия.

— Знаешь, это совсем на него не похоже.

Пия усмехнулась, глядя на богиню любви.

— Но ты же знаешь, любовь иной раз творит странные вещи с людьми.

Венера вскинула брови.

— И в самом деле...

— Да. И кстати об этом... мне бы хотелось услышать о Гриффине. И не скупись на подробности. Я хочу сказать, вы ведь провели вместе целую ночь, и ты произнесла некое слово на букву «л».

— Гриффин — воистину талантливый возлюбленный, — негромко произнесла Венера.

— Что ж, это отлично. Но мне кажется, нужно нечто большее, чтобы ты влюбилась в мужчину... или в бога... ну или вообще.

Венера уставилась на собственные руки. Она и не думала, что так трудно говорить о своих сокровенных чувствах. Ведь она бесчисленные столетия поощряла пару за парой делать то же самое. И только теперь богиня любви поняла, почему они при этом выглядели такими смущенными. Венера вздохнула и попыталась выразить свои чувства в словах.

— Ты ведь знаешь, как все это произошло у вас с Вулканом... как вы обнаружили, что очень похожи между собой и что у вас есть едва ли не прирожденный дар понимать друг друга без лишних слов?

— Да, у нас с Вулканом именно так и было.

Венера наконец оторвала взгляд от своих рук и посмотрела в глаза подруге. И продолжила, готовая расплакаться в любой момент.

— Точно так же и я чувствовала себя рядом с Гриффином. Вот уж воистину ирония! — усмехнулась богиня любви, одновременно негромко всхлипнув. — Он необычный, невероятный человек. Ему бы найти настоящую любовь много лет назад. А я? Я воплощенная Любовь, но, похоже, многие тысячелетия я по-настоящему не знала самое себя. Не знала, пока не заглянула в глаза этому смертному. И тут вдруг мне все стало ясно...

Венера вытерла глаза.

— Глупо, правда?

— Ничего подобного! — Пия взяла богиню за руку. — Почему бы тебе самой не обрести великую любовь?

— Пия, я всегда была так занята, уверяя других, что настоящая любовь существует, что мне некогда было подумать о том, чтобы найти немножко этого чувства для себя.

— Зато теперь все изменится.

— Думаешь, это возможно?

— Но это уже так! Ты нашла его. Ты любишь его. И он любит тебя, ведь правда?

— Говорит, что любит.

— И в чем тогда проблема?

— Он ведь не знает, кто я такая.

— Нет, знает. Он знает, что ты прекрасна и добра, умна и весела — и очень сексуальна. Это и есть настоящая ты.

— Но я еще и бессмертная богиня. Одна из двенадцати олимпийцев. И мое вечное место — на горе Олимп. Пия, я не могу покинуть свои владения. Разве мир способен выжить без любви?

Пия сжала ее руку.

— Не сможет. Значит, Гриффин должен перебраться на Олимп. Вот и все, и ничего другого быть не может.

— Я уже вроде как спросила его об этом...

— Вроде как?..

Богиня любви выглядела раздосадованной.

— Я ему сказала, что живу и работаю в Риме, и иногда бываю в Греции и что я не могу все бросить и переехать в Талсу.

— А он?

— А он не хочет оставлять своих родных. Его сестры и мать слишком зависят от него. Он сказал, что у нас могут быть... как это... отношения на расстоянии.

Пия скривила губы.

— Ух! Совершенно неприемлемый вариант. — Но девушка тут же просветлела. — Но это станет вполне допустимым, если он узнает, кто ты такая на самом деле. Я хочу сказать, ты ведь можешь мгновенно переноситься на Олимп и обратно, сюда, так?

— Могу.

— А значит, ты и его можешь переносить туда-сюда?

— Разумеется. Но ты же ненавидишь эти штучки. Может, и он так же к этому отнесется.

— Ох, я тебя умоляю! — Пия фыркнула. — Он ведь парень. Он прекрасно переживет все эти фокусы. И, по правде говоря, если бы Вулкан был вынужден таскать меня взад-вперед ради того, чтобы мы могли быть вместе, я бы наглоталась ксанакса и позволила бы ему это.

— Ксанакса?..

— Это нечто вроде амброзии в таблетках.

— Ну хорошо. — Венера задумчиво кивнула. — Значит, ты уверена, что я должна рассказать Гриффину всю правду. Полностью.

— Конечно. Вообще-то я думаю, что это единственный возможный выход.

— А что, если ему не понравится мысль о том, что его полюбила какая-то богиня?

— Да будет тебе, Венера! Какому же мужчине не понравится, что его любит богиня? В особенности если это сама богиня любви! Да он будет просто вне себя от восторга!

— Ну... вне себя от восторга? По мне, это звучит вполне разумно.