Жертва всесожжения - Лорел Гамильтон

Ричард сунул палец в рот, медленно, будто только что елжареных цыплят. И не отводил от меня глаз. Я приняла самый равнодушный вид.Чего бы он от меня сейчас ни хотел, это было не равнодушие.

– А можно в той шикарной ванне внизу? – спросилон.

– Ради Бога, – ответила я, отпивая кофе – самобезразличие. Эдуард мог бы мною гордиться.

– А Жан-Клод не будет недоволен, что я воспользовалсявашей драгоценной ванной? Я же знаю, как вы оба любите воду.

Кто-то ему сообщил, что мы занимались любовью в ваннеЖан-Клода в подвале «Цирка». Хотела бы я знать кто – уж он бы у меня необрадовался. У меня запылали щеки, и я ничего не могла с ними сделать.

– Хоть какая-то реакция наконец, – сказал он.

– Ладно, ты меня смутил. Доволен?

Он кивнул:

– Да, и очень.

– Тогда иди принимай душ, Ричард, или ванну, еслихочешь. Зажги эти чертовы свечи, устрой себе праздник.

– А ты собираешься ко мне прийти?

Было время, когда подобного приглашения от Ричарда мнехотелось больше всего на свете. От злости, прозвучавшей в его голосе сейчас, уменя к глазам подступили... подступило что-то похожее на слезы. Я не заплакала,но мне было больно.

Ронни встала, и Луи положил руку ей на локоть. Все пыталисьпритворяться, будто перед ними не разворачивается что-то до боли интимное.

Пара глубоких вдохов – и я пришла в себя. Нет, он не увидит,как я плачу. Ни за что.

– Это не я пришла в ванну к Жан-Клоду, Ричард, а он ко мне.Может, не будь ты таким дурацким бойскаутом, сейчас это был бы ты, а не он.

– Так что, надо было только как следует потрахаться?Вот так все у тебя просто?

Я вскочила, кофе выплеснулся на пол. Потом поставила чашкуна стол, оказавшись на расстоянии прикосновения от Ричарда.

Ронни и Луи отошли от стола, освобождая нам место. Думаю,они бы вышли из кухни, будь они уверены, что дело не дойдет до кулаков. Джемильпоставил чашку, будто готовый броситься спасать нас друг от друга. Но нас ужепоздно было спасать. Слишком поздно.

– Гад ты, Ричард. Это из-за тебя так с нами обоими всеполучилось.

– С нами троими, – уточнил он.

– Ладно, – сказала я. Глаза у меня жгло, горлопережимало. – Может, действительно дело в одном хорошем трахе. Не знаю. Атвои высокие идеалы согревают тебя ночью, Ричард? Моральные принципы уменьшаюттвое одиночество?

Он сделал последний шаг, и мы почти соприкоснулись. Гнев егобежал через меня электрическим током.

– Это ты меня обманула, но теперь у тебя в постели естьон, а у меня никого!

– Так найди кого-нибудь, Ричард, кого угодно, толькопрекрати это. Слышишь? Прекрати!

Он шагнул назад так резко, что я покачнулась. Ричардповернулся и вышел широкими шагами, оставив в воздухе след злости, как ароматшлейфовых духов.

Минуту я постояла на месте, потом сказала:

– Уйдите отсюда. Все уйдите.

Мужчины вышли, но Ронни осталась.

Я бы не стала плакать, честное слово, но она тронула меня заплечи, обняла сзади и шепнула:

– Как мне жаль!

Я могла выдержать что угодно, кроме сочувствия.

И я заревела, пряча лицо в ладони, пряча, пряча, пряча.