Москва никогда - Владимир Брайт

– Какой план?

Чтобы не отвечать, я вновь показал знак тайм-аута.

– Ниииииикаааааакииииих таааааааааймааааааааутооооов!!!

«Он не отстанет», – понял я, возвращаясь к обычному уровню восприятия. Во второй раз получилось намного проще. Видимо, сказывался опыт.

– Приезжаем на железнодорожную ветку. Садимся в поезд. Уезжаем.

– Так просто?

– Да.

В отличие от скептически настроенного напарника, я действительно не видел в предстоящей операции ничего сложного. Программа восстановления железнодорожных путей имела конкретную цель – наладить сообщение между анклавами. Судя по отрывочным данным, дела шли хорошо. Если руководство «Пятерки» собиралось вывезти девчонку по железной дороге в безопасное место, значит:

а) было куда везти;

б) они заранее подготовили паровоз.

Последнее время паровые двигатели заменили электровозы и тепловозы на дизельном топливе. Минус допотопного локомотива в том, что он жутко медленный, несомненный плюс – нет проблем с топливом: вокруг полно леса.

Никому не придет в голову угнать бронепоезд, значит, охраны немного: от силы пять-шесть человек. Они оповещены о нападении на конвой, но мы приедем с девчонкой и решим все вопросы, прежде чем смутные подозрения встречающих превратятся в уверенность.

– Приезжаем на железнодорожную ветку. Садимся в поезд. Уезжаем, – повторил я.

– Флинт, ты серьезно? Хотя, что я спрашиваю? Герцогиня, скажи, что ты вколола нашему супергерою, и я замолчу.

– Это…

– Не говори! – приказал я.

– Почему?

– Во-первых, нарушишь очарование момента, во-вторых, мы уже подъезжаем.

– Нет, я все же ск…

– Замолчи! – мне показалось, что я произнес фразу не так уж и громко, но, судя по тому, с какой силой Морж ударил хвостом по обшивке салона, ему передалось эмоциональное состояние хозяина.

– Все в порядке, – я попытался успокоить ведомого…

Тщетно.

– …кажу…

Никогда прежде бул не был так взвинчен.

– Герцогиня, закрой рот! – крикнул Якудза, понимая, что прямо сейчас девяносто килограммов неконтролируемой животной ярости порвут на куски всех, кроме хозяина.

– Все в порядке… – пульт от времени до сих пор оставался у меня.

Нажав на паузу, я попытался «перетащить» взбешенного була на пляж. Наши сознания в некотором роде связаны, поэтому все должно получиться. Нужно всего лишь хорошо постараться.

– Флииииииииинт!

Истошные крики Якудзы только отвлекали. Я знал, что Моржа нужно как можно быстрее успокоить, иначе никому не поздоровится, и работал над этим. Первые две попытки окончились неудачей. К счастью, третья увенчалась успехом.

– Вот видишь, дружище! Я же говорил, ничего не случилось.

Мы шагали по мокрому песку, ласковый прибой омывал босые ступни. На секунду показалось, что сейчас Морж ответит. Скажет что-нибудь наподобие: «Вижу, хозяин. Ты, как обычно, прав».

Этого не случилось. В фильме нашей Судьбы не было места волшебству…

– И правда, приехали, – печально вздохнул Якудза, снимая автомат с предохранителя.

«Флинт в жестком коматозе. К счастью, Морж там же. Герцогиня – не в счет, не говоря уже о бесчувственной девчонке. Значит, рассчитывать можно только на себя…»

– Якудза, – я оставил Моржа на пляже, вернувшись в машину, – ты ошибаешься.

– В чем?

– В том, кто здесь главный. Отдай Герцогине автомат, возьми девчонку на руки и следуй за мной.

– Не… – ему явно не понравился план.

– Выполняй приказ!

«Что бы бы док ни вколола Флинту, у него присутствовали проблески сознания, во время которых он становился тем…»

С кем лучше не спорить.

Машина остановилась у закрытого шлагбаума контрольно-пропускного пункта.

– Может, стоило…

– Нет! – жестко отрезал я. – Играем роль до конца.

«Какую, нахрен, роль, Флинт?» – хотел спросить Якудза, но в последний момент решил ограничиться избитым:

– Вся жизнь театр, и люди в ней – актеры…

– Лучше не скажешь, – усмехнулась Герцогиня, думая о своем.

Из подсобки навстречу вышли два человека и…

БОЕВОЙ АНДРОИД.

После этого все мысли о театре, актерах и прочей ерунде остались в прошлом, уступив место осознанию факта: НАМ КОНЕЦ!

* * *

Возглавлял шествие лейтенант. Бойкий паренек. Про таких обычно говорят – из молодых, да ранний. Второй, сержант, намного серьезнее. Лейтенантишку всерьез не воспринимает. Себе на уме. Не трус, но грудью на амбразуру не полезет. Не потому, что за жизнь так печется, а просто уже ни во что не верит. Третий – самый опасный, боевой андроид. Кажется, у них должна быть на уровне генома заложена преданность людям. Только этот был каким-то необычным. Весь словно в плесени черной. Той самой, что опасней всего. Покрыт с ног до головы, так что видно одни лишь глаза.

– Пооооооооочеееееееемуууууууууууууу…

Губы лейтенанта растягиваются в некоем подобии глупого вопроса, но мой взгляд обращен на «заплесневевшего» андроида, вперившегося взглядом в бесчувственную девчонку. В выражении его глаз читается смерть.

«Даже если бы конвой “Пятерки” оторвался от нас, его все равно бы уничтожили», – понимаю я.

Свои…

Чужие…

Снова свои…

Все смешалось в безумном хороводе лжи и предательства, захлестнувшего город, бьющийся в предсмертной агонии. И уже непонятно, кому верить, кому нет, а споры черной плесени убивают все, к чему прикоснутся.

«Морж!»

Умная морда була поворачивается к хозяину.

«Он слишком быстрый для нас. Даже здесь, на пляже. Нужно спуститься глубже еще на один уровень. Туда, под воду, где время идет еще медленнее. На дне океанской впадины темно, холодно и страшно, и все же мы должны это сделать. Понимаешь?»

Морж растягивает пасть в довольной улыбке. Это означает: «Да, хозяин, я все понимаю. Готов идти за тобой на край света».

«Молодец, хороший мальчик!» – успеваю подумать я, прежде чем сделать глубокий вдох, очутившись в обволакивающем мраке океанского дна, где остросюжетный фильм моей жизни прокручивается со скоростью 30 кадров в секунду

При том, что лента боевого андроида идет со скоростью 25. На целых 5 кадров быстрее…

Проклятье! Чтобы победить, нужно опуститься еще ниже. Туда, где в подавляющей сознание пустоте космического вакуума нет места жизни. Я уверен лишь в одном: мне удастся сохранить остатки разума в вихре бушующего хаоса, а вот последующий за мной бул умрет.