Москва никогда - Владимир Брайт

Пять часов назад за такие слова я бы послал его в нокаут. Без предупреждений и ненужных уточняющих вопросов насчет того, правильно ли я истолковал его мысль. Для обычного человека Якудза был чертовски быстр, однако не настолько, чтобы противостоять нойму. Но это было целых пять часов назад. А сейчас я предпочел промолчать. Человек, подставивший мою команду ради своих сиюминутных интересов, не заслуживал добрых слов. Даже несмотря на все то, что когда-то сделал для умирающего калеки.

– Флинт, так что насчет плана? – две пары глаз внимательно смотрели на командира, ожидая, что он скажет.

Сегодня команда уже один раз доверилась мне. Ничего хорошего из этого не вышло. Тем не менее с упорством, достойным лучшего применения, оставшиеся в живых продолжали верить в искалеченного капитана, пытающегося спасти обреченный корабль.

– Вообще-то есть одна мысль…

– Аудитория у твоих ног, – несмотря на более чем дерьмовую ситуацию, Герцогиня сумела сохранить присутствие духа и здоровое чувство юмора.

По большому счету трудно было назвать это полноценным планом. Хотя в свете последних событий даже самый безумный вариант выглядел намного предпочтительней, чем коллективный суицид.

Видя мою нерешительность, она попросила:

– Пока не начал, ответь, пожалуйста, на вопрос: в твоей «домашней заготовке» есть место для покойника?

– В каком смысле? – я не сразу понял, что она имела в виду.

– При всем уважении к памяти усопшего, его тело будет лучше оставить здесь.

– Да, Валет бы определенно не обрадовался тому, что мы потащили его труп с собой, – кивнул головой Якудза.

– Предлагаете его вот так просто взять и выкинуть здесь? Как пустую консервную банку?

– Оставить, – уточнила Герцогиня. – Там, куда мы собираемся пойти, он вряд ли сможет помочь.

Что верно, то верно. Там, куда мы пойдем, мертвые не нужны. Тем не менее это было неправильно. Хотя сейчас я не смог бы внятно объяснить, почему именно. Знал лишь одно – по-хорошему, нужно похоронить Семерку и Вальта, после чего вернуться к Магадану, чтобы посмотреть, как у него дела. А затем попытаться найти Карпина.

Будь я один, наверное, так бы и поступил. Но под моим началом до сих пор оставались двое людей. Точнее – трое. Не стоило сбрасывать со счетов бесчувственную девчонку.

Ответственность за команду…

Как там нас учили в далеком правильном детстве? Не нужно ставить личные интересы выше общественных? Что-то в этом роде…

– Ладно, – минутная слабость прошла, я вновь занял место на капитанском мостике потрепанной штормом посудины. – Якудза, помоги мне вытащить тело. Герцогиня, ты пока поищи в багажнике что-нибудь наподобие куска брезента или… В общем, какой-нибудь материал.

– Хорошо.

Довольно быстро она обнаружила плащ-палатку.

– Это подойдет?

– За неимением лучшего – да.

– За неимением лучшего? Флинт, ты точно в порядке?

– В каком смысле?

– В смысле – нормально себя чувствуешь? – как ни старался, Якудза не смог скрыть удивления.

– Вполне. А в чем дело?

– Плащ-палатка – то, что надо для нашего случая. Вряд ли «Пятерка» возила с собой знамя полка или обитый бархатом гроб…

– Он прав, Флинт, – подтвердила Герцогиня, – мы не в той ситуации, чтобы…

– Я понял, можешь не продолжать.

– Как скажешь…

Со стороны намного легче заметить неадекватную реакцию или странное поведение.

Соприкосновение с сознанием кадавров, резня в здании, спирт, самогон, затем энергетик, выброс адреналина во время неравного боя и, наконец, опустошенность после неожиданной смерти Валета. Все, вместе взятое, выбило меня из колеи. Надо взглянуть правде в глаза – я «поплыл». И если не соберусь, это может плохо кончиться для всех.

– Ладно…

Когда не помогают «морально-волевые» качества, не остается ничего иного, как обратиться к врачу за допингом.

– Герцогиня, у тебя есть что-то вроде «Расферта-5» или другого транквилизатора, способного прочистить мозги на пару часов?

– Да.

В качестве наглядного подтверждения слов, она вытащила из своего саквояжа небольшой шприц.

– Что это?

– Для собственного спокойствия тебе лучше не знать. – Откровенно говоря, это был не тот ответ, который мне хотелось услышать.

– Точно! Меньше знаешь – крепче спишь, – криво усмехнулся Якудза. – Мы как-то по молодости с пьяных глаз «догонялись» с приятелем китайской водкой. Его отцу по случаю юбилея коллеги преподнесли, а мы, молодые придурки, выпили. Потом выяснилось, что в расписном фарфоровом графине была не водка, а бальзам на спирту и каких-то мощных восточных настойках. Его по чайной ложке в день пить надо, а мы сразу все приняли. Хорошо, что «скорая» успела…

Если он хотел подбодрить, то явно не преуспел в благом начинании.

– Как долго он действует?

Что-то глубоко изнутри подсказывало мне, что после внутривенной инъекции неизвестного транквилизатора спать не придется вообще.

– Активная фаза – два-три часа, в зависимости от твоей восприимчивости. Затем – постепенное угасание в течение суток и…

– Понял. Спасибо за объяснения. Можешь колоть.

– Подставляй шею, – на секунду мне показалось, что я услышал в ее голосе облегчение.

Так бывает, когда долго ждешь чего-либо, терзаясь сомнениями, получится или нет. Когда наконец все складывается как нельзя лучше, не можешь сдержать радости. Хотя, скорее всего, это была всего лишь игра воображения…

– Куда хочешь… Нет – стоп!

– Что?

– Морж. Мы с ним в связке. Если эта дрянь окажется слишком сильной и я не справлюсь…

– Я увижу, – успокоила Герцогиня, – и сделаю инъекцию булу, прежде чем он взбесится, решив оторвать нам головы. Еще что-нибудь?

– Нет. Теперь уже точно коли.

– Готов?

– Да…

И она уколола. Беспощадно жестоко. Как может лишь женщина, одержимая навязчивой идеей. Или сворой безумных демонов.

Правда, по большому счету это почти одно и то же.

* * *

«Погребение» Валета, если так можно было называть происшедшее, не отняло много времени. Через пару минут все было кончено: накрытое тело осталось лежать на асфальте под сводами арки, соединяющей два многоэтажных дома. Даже с очень большой натяжкой это нельзя было назвать захоронением. Тем более место последнего упокоения члена нашей команды не походило на триумфальную арку прославленного Тита[25]с посвятительной надписью: