Проклятие одиночества и тьмы - Бриджид Кеммерер

Я вспоминаю те времена, когда мой народ боялся моего восхождения на престол, потому что меня считали испорченным и эгоистичным человеком, совершенно не похожим на своего отца.

Сейчас я все такой же испорченный и эгоистичный, но в несколько ином смысле, и я все так же не гожусь в правители.

Мы уже у ступеней замка. Я предлагаю Харпер свою руку, но она не обращает на жест внимания и, хромая, самостоятельно поднимается наверх. Грей проскальзывает перед ней и тянется к витиеватой золотой ручке. Как только он открывает дверь, оживленная музыка тут же вырывается из главного зала.

Харпер резко останавливается.

– Это всего лишь музыка, – говорю я ей. – Признаюсь, когда-то я считал ее такой же изумительной.

Сейчас же я ненавижу все это.

Обычно девушки были очарованы музыкой, иногда даже приходили в восторг. Харпер же выглядит так, словно хочет развернуться и уйти туда, откуда пришла.

Взяв себя в руки, девушка заходит в зал и пристально смотрит на инструменты. Она дотрагивается пальцами до вибрирующих струн скрипки.

– Здесь определенно должна быть какая-то уловка.

– Можете бросить их в топку, расколотить в щепки, но ничто не остановит музыку. Поверьте, и я многое перепробовал.

Ее брови взлетают вверх от удивления:

– Ты бросал музыкальные инструменты… в камин?

– Именно.

На самом же деле я пробовал сжечь дотла весь замок, причем неоднократно. Музыка продолжала играть даже среди пепла и обломков. В первый раз это было даже довольно занятно.

Я указываю на лестницу, прежде чем она сможет задать еще больше вопросов:

– В вашу комнату, миледи?

Грей остается внизу ждать, а Харпер следует за мной вверх по главной лестнице и следом по западному крылу. Я всегда провожаю девушек в комнату моей старшей сестры Арабеллы, потому что там спокойно и уютно из-за цветов, бабочек и кружев. Арабелла могла бы спать до полудня, если учителя ей такое позволяли, поэтому на прикроватном столике сестры всегда была еда: медовое печенье, джем, ломтики сыра, чайничек с чаем и кувшин с водой. А еще рядом с печеньем всегда стоял маленький горшочек топленого сливочного масла.

Я отпираю дверь ключом и распахиваю ее, а затем киваю в дальнюю сторону комнаты.

– За той дверью вы найдете горячую ванну, а за другой – гардеробную. – Я окидываю взглядом ее изорванный и, кажется, пропитанный потом наряд. – Думаю, вы сможете найти там одежду себе по вкусу.

– И ты оставишь меня одну? – Она спрашивает с большим сомнением.

– Если вы того желаете, – киваю я.

Харпер медленно переступает порог и оглядывается. Ее палец скользит по краю стола и останавливается на миг возле еды, но она ничего не берет.

Я хмурюсь и смотрю на ноги Харпер, которые теперь обуты в слишком большие для нее сапоги какого-то слуги. Ее левая лодыжка выглядит изогнутой, и, видимо, из-за этого ее шаг так неровен.

– Вы уверены, что не нуждаетесь ни в какой помощи с моей стороны?

– В смысле? – Харпер поворачивается ко мне с удивлением.

– Вы определенно ранены.

– Я не… – Она колеблется. – Со мной все в порядке.

Не могу понять, слишком ли она горда, чтобы признаться, просто боится или что-то среднее.

– Ты сказал, что я могу побыть в одиночестве, – говорит она, прерывая мои раздумья.

– Как скажете, миледи, – киваю я.

– Постой.

– Да? – Я замираю от удивления, схватившись за ручку двери.

Она закусывает губу, потом окидывает взглядом пышное убранство покоев Арабеллы.

– Это место и музыка… Ведь все это… – Она умолкает со смущенным выражением на лице. – Не важно.

– Колдовство? – предполагаю я, вскидывая бровь.

Она вдыхает почти с надеждой, а потом ее лицо темнеет, и Харпер хмурится.

– Ты смеешься надо мной. Забудь. Я хочу побыть в одиночестве.

– Как изволите. Я вернусь в полдень. – Я закрываю дверь за собой, но не ухожу.

Нынешний сезон проходит ужасно неправильно. Девушка мне никогда не доверится. Я снова потерплю неудачу.

Я прислоняю ладонь к двери. За ней девушка так и не двинулась с места.

– Я не смеялся над вами, миледи. – Я делаю паузу, но Харпер ничего не отвечает на это. – Замок Железной розы не заколдован.

– Ясно, – говорит она с противоположной стороны деревянной двери. – Так что же с ним?

– Он проклят.

С этими словами я запираю дверь и забираю с собой ключ.

Как обычно, я вымещаю все свое недовольство на Грее, хотя, может быть, это он вымещает свое на мне. Я неплохо владею мечом, но Грей лучше.

Мы на тренировочной арене. Звук сталкивающихся стальных клинков отражается от стропил. Я вижу лазейку и замахиваюсь для удара в корпус, но Грей уходит от лезвия и изворачивается, чтобы парировать и уклониться. Атаки командора быстры и практически смертельны, и это замечательно, потому что мне как раз нужно сконцентрировать все свое внимание на чем-то.

Меч Грея ударяется о мой, заставляя сделать шаг назад. Мы сражаемся уже час, и мои волосы взмокли от пота. Я готовлюсь нанести контрудар, мои ботинки скользят по пыльному полу арены. Я быстро замахиваюсь, надеясь заставить Грея перейти в оборону. Поначалу это срабатывает, и стражник отступает. Однако я точно знаю, что это мнимое преимущество. Грей не сдает позиции, а ждет нужного момента. Его безграничному терпению я могу только завидовать.

Не знаю почему, но я помню день, когда Грей был впервые назначен моим личным стражником. В то время я обычно никого из стражи не разглядывал. Стражник – всего лишь подданный, поклявшийся отдать свою жизнь. Если с одним из них что-то случалось, на его место тут же находился другой.

Грею же не терпелось проявить себя. Кажется, лучше всего отпечаталось в моей памяти именно его рвение. Я быстро его уничтожил, как и все остальное.

На арене Грей делает обманный атакующий маневр. Я думаю, что у меня есть шанс, и замахиваюсь. Лезвие меча образует широкую дугу. Командор уклоняется и молниеносно двигается вперед, чтобы всадить рукоять меча мне в живот, а потом толкнуть меня плечом. Я падаю, роняя меч в грязь.

– Отличная демонстрация, Ваше Высочество, – произносит женский голос из-за ограждения по краю арены. Слова сопровождаются медленными хлопками.

На секунду я лишаюсь рассудка и думаю, что Харпер смогла найти сюда дорогу. Но это не Харпер, а Лилит. Она последняя, а точнее сказать, единственная колдунья в Эмберфолле.