Разоблачение суккуба - Райчел Мид

И за это она была отправлена в Ад.

Я видела все это. Ужасно. Один ангел убит, другой пал. Это произошло в ту ночь, когда нашли и взяли под стражу Нике. Мы с Винсом оказались под перекрестным огнем в этой переделке. Я сделала для него, что могла, но была не в силах отвратить кару Небес.

Перед отъездом из города Вине сказал мне: ту Жасмин, которую я знала, теперь придется забыть; когда она пробудет некоторое время в Аду в окружении демонов, станет такой же, как они. Это происходит со всеми: даже такие, как Картер, могут превратиться в Джеромов. Тогда я не поверила словам титана, но теперь, пробыв некоторое время в атмосфере этой кромешной неправильности, лучше поняла, о чем он говорил. Вглядевшись в Жасмин, я увидела: это случилось и с ней.

Я вспомнила улыбчивую молодую женщину со сверкающими темными глазами и блестящими черными волосами. Глаза и волосы были как будто те же, но в глазах уже не было задорных искорок; они казались бездонными, темными и холодными. Жасмин шла к центру зала, глядя прямо перед собой. На ней было полупрозрачное черное платье, длинные волосы закрывали спину, подобно шелковой ткани. Она походила на куртизанку из готов. Если бы я была с ней вовсе не знакома и не знала ее истории, я бы все равно немедленно узнала в ней демона. Как и у всех, кто собрался в этом зале, во взгляде Жасмин, в ее походке, манере держаться было нечто непоправимо демоническое.

Итак, похоже, мою судьбу решит та, что когда-то считалась моей приятельницей.

Жасмин дошла до центра зала, и ей жестом указали на место у свидетельской кафедры.

Она села за стол и обвела зал непроницаемым взглядом.

— Вы следили за ходом разбирательства? — спросил судья Ганнибал.

— Да, — ответила Жасмин голосом столь же бесстрастным, как и ее взгляд. Каким образом она следила, не могу сказать. Возможно, это показывали по какому-то закрытому адскому телеканалу или использовали магическое зеркало, откуда мне знать.

— И вам ясно, что от вас требуется? — задал новый вопрос Ганнибал.

— Да, — последовал ответ.

Ганнибал пытался изобразить, что соблюдает по необходимости формальные процедуры, но самодовольная ухмылка на его лице перечеркивала эти старания. Он был чертовски доволен собой и тем, как обернулось дело.

— Тогда скажите свое слово, основываясь на свидетельствах и аргументах, которые вы слышали. Если вы уверены, что оба контракта правомочны и не противоречат один другому, голосуйте против заявительницы.

Наступила тишина, и тут Роман подал голос:

— А если она думает, что оба контракта недействительны?

— Да, да, — Ганнибал пренебрежительно отмахнулся; его раздражала эта бессмысленная трата времени. — Если вы полагаете, что контракты противоречат друг другу, тогда голосуйте за подательницу иска.

Жасмин дали листок бумаги и ручку, точно так же, как раньше давали другим присяжным. И так же, как и они, Жасмин не тратила времени на раздумья; она поставила на листке отметку быстро и уверенно. Справившись с задачей, она безмятежно подняла взгляд: никаких изменений в выражении лица, никаких признаков, что мы с ней раньше были знакомы. Я сильно опасалась за свое будущее, но при виде Жасмин меня пронзила боль: что же сделал Ад с таким добросердечным созданием, как она! Нет, подумала я, не один только Ад. Небо также виновно. Что это за общность, которая ратует за благо и запрещает своим членам любить?

Ганнибал размашистым жестом выхватил у Жасмин листок и держал его в вытянутой руке, намереваясь зачитывать текст.

— В соответствии с правилами судебного заседания и непогрешимыми законами Королевства Ада, коллегия присяжных высказалась… — Последовала пауза, а продолжение фразы прозвучало как вопрос: — В пользу подательницы иска?

Искра справедливости во тьме…

Мгновение ничего не происходило. В зале было тихо, время будто замерло. Потом одна за другой случились несколько вещей.

Я услышала у себя за спиной голос Джерома:

— Вот дерьмо!

Жасмин подмигнула мне. Роман обнял меня.

Ганнибал перечитал заново написанное на листке, посмотрел на Жасмин, сглотнул и заговорил:

— Оба контракта признаются несостоятельными, недействительными и аннулируются.

Большинство зрителей вскочили на ноги, послышались гневные выкрики. Времени разбираться, что они говорят, не было, потому что я опять растворялась.

— Нет, нет, погодите! — воскликнула я.

Я в отчаянии потянулась к Роману. Его руки еще обхватывали меня, но я больше не могла держаться за него. Я превращалась в ничто, в блуждающий огонек, неспособный ухватиться ни за что материальное. Хотя я пыталась. Пыталась вцепиться в него и утащить с собой, потому что не могла оставить его здесь, посреди толпы демонов, которые писали кипятком от досады, лишившись в одночасье двух душ. Я даже пыталась произнести его имя, но ничего не получалось. У меня больше не было ни рта, ни голоса. Я покидала это место, а Роман оставался.

Последнее, что я видела, — его глаза цвета морской волны, которые смотрели на меня, исполненные счастья и печали. Кажется, он сказал что-то о «гораздо более важных вещах», после этого я больше ничего не воспринимала. Я бы завопила от ярости, если бы могла, но я ушла. Превратилась в ничто.

Осталась одна темнота.