Остаться до рассвета - Арина Предгорная

Тишину разбавил новый звук, высокий и мелодичный, шедший из угла комнаты. Оба, мужчина и девушка, повернули головы одновременно; Элге вскочила и бросилась за ширму. Вышла минуту спустя и уселась обратно за стол, положив рядом с собой небольшую тонкую пластинку. Ар вытянул шею: похоже на розовый опал, если это вообще камень. Отполированная поверхность слабо светилась, в отличие от девчонкиного лица — оно было недовольнее грозового неба, а в мшистой зелени глаз появилось изрядно золотых крапинок. Злится что ли?

— Что это? — кивнул на пластинку маг.

— Распознаватель. Ар, прости, я… Срок рассмотрения моего прошения откладывается ещё на две недели. Судебное уведомление только что пришло.

Ах, да, распознаватель личности… Вестеро как-то показывал, у него из синего авантюрина.

— Почему? — спросил Ар.

Элге стиснула в пальцах вилку с такой силой, что едва не погнула её.

— Я просила у тебя полтора месяца, самое большее, и о задержке речи не было, и мне обещали, что…

— Почему откладывается? — терпеливо переспросил маг.

— Мад попросил об отсрочке, и ему пошли навстречу.

Злится, определённо злится. Ар поднял ладонь: кружка наполнилась смородиновым морсом из пузатого кувшина, он неторопливо отпил.

— Чем тебе это грозит? И зачем отсрочка?

Элге резко смахнула с щеки рыжую прядку, выбившуюся из уложенных короной кос.

— На примирение, — фыркнула она. — Кроме промедления, не грозит ничем, но мне обещали быструю процедуру! Я все необходимые бумаги подписала, и согласие! И необходимые доказательства судье переданы!

Браслет-пропуск её величества у Элге с собой, но повод сжимать пальцами хитрый замочек слишком ничтожный. Ей же ничего не грозит, это просто досадные неудобства. И вот этому, малоразговорчивому и хмурому, тоже: чужие в доме ему не в радость, и некрасивая печать на шее создаёт дополнительные ограничения, от которых он будет счастлив избавиться.

— То есть, — уточнил маг, — можно просто подождать ещё две недели, и..?

— Пятнадцать дней, если быть точной, — поморщилась рыжая. — Которые ничего не изменят в моём решении. Или явиться в суд лично и подтвердить, что моё заявление в силе. Или отправить письмо, по которому смогут вычислить моё местонахождение.

— Но тут никакой проблемы и нет, — объявил Ар, глядя на девушку в упор. — Любите вы, барышни, переживать на ровном месте.

Вместо улыбки дёрнул уголком губ, не отказав себе в удовольствии лицезреть порозовевшие скулы девицы, и довёл мысль до конца.

— Никто не может проследить ни ваши записки с сестрой, ни связь по кристаллам. Так почему должны вычислить по письму?..

Элге неверяще моргнула.

— Ты…

— Я. Определённо опять я. Я понимаю твоё нежелание злоупотреблять моим гостеприимством сверх оговоренного. Получит ваш судья твоё письменное уведомление, но деньков через несколько: предполагается, что ты сейчас в море, и на берег сойдёшь немногим позже. А в море все эти магические предметы работают плохо.

От её улыбок и благодарных слов, от голоса, звучавшего серебряным ручейком, пустота внутри немного отступила, уменьшилась.

А потом она зачем-то полезла на этот шаткий стул.

Не сразу, вечером, когда снова хлопотала на его кухоньке, словно обычная кухарка. Убирала волосы, цепляла на себя передничек, невесть когда сшитый из завалявшегося в его сундуках отреза материи. Кажется, когда-то Ар думал пустить его на простенькую скатерть, но так и не собрался. Пахло так, что желудок скручивался предвкушающими спазмами. Маг зашёл выпить воды, и застал Элге на стуле, тянувшейся к верхним полкам. Да, не под её рост всё навешено и приколочено. Словно услышав его безмолвную то ли просьбу, то ли ругательство, свои искусительные штаны девчонка сменила на платье. Наверное, в длинном подоле и запуталась. И поймать её можно было бы воздушной петлёй, только про воздух Ар забыл, когда кинулся к стулу и подхватил её, бестолково взмахнувшую руками, полетевшую с неустойчивой конструкции. Напрочь позабыв об удавке-печати, что сдавливает горло скрюченными ледяными пальцами, посылая рукам болезненные разряды. Вообще про эту уродливую печать не вспомнил, поймав рыжую в кольцо рук, и ещё прижал к себе, для надёжности. Элге шумно ойкнула-выдохнула.

Тоненькая, лёгкая и тёплая, и гиацинтовый аромат бьёт в нос, вышибая воздух из лёгких и последний разум. И почему-то почти не чувствуется удушающее действие клятвы, и ладони не ощущают хлестания молний — так, те чисто для порядка покалывают кожу.

Её ухо, маленькое, аккуратное совсем рядом с его носом, и щекочут огненные пряди, а его руки сами собой приходят в движение, снизу вверх, от тонкой талии ведут выше, ни быстро, ни медленно, но разжать объятие у Ара не выходит.