Большая книга ужасов-56. Глаз мертвеца. Кошмар в наследство. Повелитель кукол - Евгений Некрасов

Семеныч, легок на помине, сидел на скамейке у дверей магазинчика, расстегнув свое ископаемое пальто и щурясь на солнце.

– Рано ты вернулся, – заметил он. – Что-нибудь не сработало?

Его лицо, как будто составленное из груш, морщилось в хитрой улыбке.

– Вы все знаете, – буркнул я.

«Знаю», – подтвердил он одними глазами, а вслух спросил:

– Как догадался?

– Иногда что-то начинает щекотаться, как будто муравьи снуют по телу. Тогда мне кажется, что за мной следят… А Легба жульничает, – пожаловался я. – Сначала мне чуть глаз не выбил, потом отдал нас девчонке поиграть, потом Сало из-за него облил Марика компотом.

По-моему, я не зря обвинял божка. Два десятка игрушек на полке, тысяча учеников в школе, и вот надо было, чтобы девчонка выбрала именно клоуна и медвежонка со спрятанными куколками и Сало облил именно Марика! Таких совпадений не бывает.

– Это похоже на Легбу, – как о хорошем знакомом сказал Семеныч. – Пройдоха он порядочный, вроде Гермеса у древних греков. Такой же покровитель путешественников, в том числе торговцев и воров.

– Ага, вот почему он Владыка Перекрестков, – понял я. – Только разве торговцы – путешественники?

– Самые знаменитые. Колумб искал путь в Индию, чтобы товары возить, а нашел Америку. В древние времена путешествовали в основном торговцы да еще воины, но у них свои покровители. И жульничество всегда рядом с торговлей: где деньги и ценности, там и обман. Поэтому у Легбы такой характер: он и смелый, и всезнающий, и при этом пройдоха невероятный… Не расстраивайся, ты ему понравился, – добавил Семеныч.

– Ничего себе понравился! Что же тогда он делает с теми, кто не понравился?

Семеныч развел руками:

– Такова любая сделка с духами: ты используешь его, он использует тебя. Легба хочет новую жертву, вот и обеспечил тебе нового врага.

– А мне-то что делать?! Был у меня врагом обычный хулиган, а Легба подсунул настоящего преступника, потому что ему, видите ли, захотелось крысу. А если захочется еще одну? Может, из-за третьей крысы он заставит меня объявить войну Германии?

– Просто будь с ним поуважительнее, – посоветовал Семеныч. – Он у тебя где?

– На балконе с крысой своей!

Семеныч схватился за голову:

– Да-а, ты ему вправду очень понравился! Вудуисты воздвигают алтарь, свечи жгут, курения ему… А ты выставил духа на балкон и еще жалуешься!

– А на антресоли его можно? – спросил я. – И кто такие вудуисты?

– Делай что хочешь, у вас уже свои отношения, – махнул рукой Семеныч. – А вуду – африканская религия, скорее всего самая древняя на Земле.

– Так вы вудуист?

Семеныч встал:

– Я торговец. Арендую четыре квадратных метра в этом магазине. Налоги плачу и в чужие дела не лезу.

Намек был ясен.

– Пойдемте куколку лепить, – попросил я.

– А ты вещь принес?

– Волос.

– Отлично. Биологический материал лучше всего, – похвалил Семеныч.

Я спросил:

– А слюни биологический материал?

Не ответив, Семеныч внимательно посмотрел на меня поверх очков. Вот еще фокус! Секунду назад очков на нем не было. Я вообще не видел его в очках, и вдруг пожалуйста – надел и глядит поверх стекол. Зачем тогда надевал?

Семеныч, заметив мой взгляд, неуловимым жестом фокусника стер очки с лица, как будто они были нарисованные.

– Что, так плохо? – спросил он.

– Бывало хуже, но реже, – ответил я с бодростью идиота, и мы пошли лепить куколку. Продавец-байкер вылупил глаза – наверное, не ожидал, что я вернусь так скоро.

Все шло как в первый раз. Семеныч замешал в тазу зеленую соплю, которая превратилась в розовый колобок. Теста он сделал вдвое меньше: лепить надо было только куколку Марика.

С лепкой у меня что-то не заладилось. Я тянул, и мял, и вырезал ногтями лицо, стараясь вспомнить нужные приемы. Но куколка получалась уродливая, как детсадовская поделка из пластилина.

– У тебя нет к нему ненависти, – глянув на мою работу, заметил Семеныч.

– А откуда ей взяться? Я знаю, что Марик в сто раз хуже Сала, но мне он пока не сделал ничего плохого.

– А может?

– Еще как! Он продает наркоту, может на иглу посадить.

– Значит, ненависти нет, а страх есть. Вот и думай, как ты боишься, – приказал Семеныч.

Я стал думать про одного парня, которого звали Паша, как меня. Он жил у нас во дворе. Когда я пошел в первый класс, одиннадцатиклассники должны были за руку отвести нас в школу. Мне в пару досталась такая взрослая дылда с красными ногтями, что я испугался и заплакал, и тогда руку мне дал Паша. Потом мы здоровались. Вряд ли Паша даже знал, как меня зовут, а я знал про него все. Паша поступил в политехнический институт, он здорово рубил в компьютерах и уже на первом курсе заработал себе старый «жигуленок». Я влюблялся во всех его девушек, особенно в одну, с загадочным именем Лана. Мне казалось, что раз я тоже Паша, то буду жить так же интересно и независимо, как он. А когда стану взрослым и наша разница в возрасте будет не так заметна, Паша скажет: «Здорово, сосед. Зашел бы, что ли, в гости, поболтали бы». И я зайду, а у него там все на компьютерах, как в космическом корабле.