«Веду бой!» 2012: Вторая Великая Отечественная - Федор Вихрев

Впрочем, Перевалов немного кокетничал. Он отлично знал себе цену, знал, что позывной Проф им вполне заслужен, что ходит в «группниках» в недавно присвоенном майорском звании просто потому, что группа его — особая, но что все равно пора с выходами заканчивать, возраст. И что если этот выход закончится успехом, то его заявлению на поступление в академию будет дан зеленый свет, и неприметный комплекс зданий, расположенный по адресу: улица Народного Ополчения, дом пятьдесят, откроет перед ним ворота новой карьеры.

В палатку, пригнувшись, один за другим вошли два таких же размалеванных «леших» и тут же начали расстегивать плоские зеленые ранцы. Майор повернулся к Голубеву:

— Товарищ генерал-майор, разрешите привести себя в порядок и камуфляж снять, а то неудобно как-то…

Через полчаса, когда солнце уже вставало, Голубев вернулся в штабную палатку. Здесь уже кипела жизнь. На дополнительных столах были установлены несколько окрашенных в защитный цвет металлических ящиков, в которых, несмотря на отсутствие привычных шкал, приборов со стрелками и верньеров, почему-то сразу угадывалась аппаратура связи. Над ними колдовали двое «леших», смывших с лица жуткую лягушачью раскраску и скинувших «лохмушки». Впрочем, свободного покроя форма, в которую были одеты разведчики, тоже была испещрена размывающимися коричнево-зелеными кляксами. На их работу и на прислоненные к столу автоматы со странными толстыми стволами с интересом посматривали связисты РККА, державшиеся, впрочем, особняком. Заинтересовавшийся Голубев подошел поближе и начал рассматривать форму.

— Это называется «цифровой камуфляж», товарищ генерал-майор, — пояснил из-за плеча возникший, будто из воздуха, Перевалов, одетый в такую же «цифру» и даже успевший побриться. На голове у него была гарнитура с одним наушником и микрофоном.

— И как, удобная форма?

И тут взгляд Голубева упал на плечи с майорскими погонами.

— Так это что же, вы там все — белогвардейцы?

— Погоны в армии введены приказом Наркомата обороны от января 1943 года за подписью товарища Сталина. Им же командиры переименованы в офицеров, — холодно ответил майор. Ему совершенно не хотелось вступать в политические дискуссии. — Кадет, ну скоро там?

— Что, и конституционных демократов у вас из штаба Духонина возвернули? — язвительно спросил генерал. Но Перевалов не отреагировал, потому как Кадет ответил:

— Есть связь, товарищ майор! Канал устойчивый!

— Ну что, товарищ генерал-майор, можно начинать работать?

В этот момент один из связистов оторвался от трубки полевого телефона: «Посты ВНОС сообщают! Наблюдают две группы самолетов противника, одну — со стороны Ломжи курсом на Осовец, вторая со стороны Сурожа идет к нам, а также три самолета-разведчика на большой высоте. Один входит в район расположения штаба!»

— Воздух! Всем в укрытия! Проверить маскировку!

Штабные командиры забегали, за стенами раздались выкрики командиров, повторявших команды.

Перевалов нажал на тангенту Р-168 и проговорил в микрофон:

— Редут, я Консул! Как слышите, прием!

— Слышу хорошо, Консул, как обстановка?

— ВНОС сообщают о двух групповых и трех одиночных целях. Видите их, прием?

— Видим их и еще на подходе. Маленькие в воздухе, готовы войти в зону. Позывной — Флакон. Связь на оговоренной частоте.

— Понял, Редут! Командуйте начинать работу с одиночной цели над Хорощем. Флаконы, это Консул. Как меня слышите?

— Здесь Флакон-4, Консул, слышу нормально, готов работать. РВП — семь минут.

— Флаконы, работайте по плану, только просьба — покажитесь земле.

— Принято, Консул, занимайте места согласно купленным билетам!

Перевалов повернулся к командарму.

— Товарищ генерал-майор, а есть у вас тут НП с хорошим обзором воздушного пространства? Ну и с укрытиями, на всякий случай…

— А пройдемте на ближний пост ВНОС, это метров двести отсюда, — предложил подошедший генерал с голубыми авиационными петлицами, орденом Ленина, Красной Звезды и звездочкой Героя Советского Союза на груди.

— Ну пойдемте, — обреченно махнул рукой Голубев. — И ты, Сергей Александрович, давай с нами. Все равно тебе командовать теперь некем. Пойдем посмотрим, что могут наши… из будущего…

Через пару минут быстрой ходьбы по лесной дорожке, вдоль провешенной на кустах «полевки», вся группа — пыхтящий, как паровоз, Голубев, летчик, оказавший командиром практически уничтоженной 9-й смешанной авиадивизии Черных, Перевалов, несколько командиров из штаба и старший лейтенант Ходоренко с тремя бойцами — вышла на опушку леса, где около выкопанных щелей разместился пост ВНОС — два красноармейца с биноклем и обшарпанным деревянным ящичком полевого телефона образца тридцать первого года. В небе уже висел заунывный вой ползущего на трехкилометровой высоте «костыля», одномоторного «Хеншеля-126», а на юге показались точки походящих к лесному массиву вражеских самолетов.

— Сейчас наводить будет… — обреченно произнес Черных.

— Не успеет. Внимание, начинается… — Перевалов уже услышал далекий, на грани восприятия характерный шум двигателей реактивных самолетов, приближающихся со стороны встающего солнца. Первая пара «МиГ-29» пронеслась над полем. Черных жадно рассматривал совершенно невообразимые в сорок первом очертания, серо-зеленый камуфляж, два киля, поблескивающий на солнце фонарь кабины и ощетинившиеся боевой подвеской скошенные назад плоскости с красными звездами. Между тем траектория полета «МиГов» упруго изогнулась, двигатели выплюнули густые шлейфы дыма, с консолей сорвались ясно видимые белые струи уплотненного воздуха, и пара почти вертикально ушла в зенит, в направлении разведчика.

— Загорелись… — буквально выдохнул Черных. Он привык считать, что дым из двигателя однозначно предвещает катастрофу.

— Нормально. «МиГи» всегда на форсаже дымят… — перекрывая накатившийся гром, успокоительно крикнул Перевалов.

Между тем в передней части фюзеляжа первой машины блеснул огонь, и трассы снарядов ушли к немецкому разведчику…

«Костыль» встал на крыло, пытаясь выйти из-под обстрела, раздался треск, как будто где-то рвали материю — это наблюдатель заметил приближающуюся снизу смерть и открыл огонь из пулемета. Но огненные шарики снарядов уже уткнулись в стык плоскостей и фюзеляжа, и самолет разломился на несколько кусков. Отвалившаяся плоскость закружилась, как падающий лист, а фюзеляж с единственным оставшимся крылом, охваченный пламенем, рухнул вниз. От него отделилась темная точка, над которой раскрылся белый одуванчик парашюта.

— Ходоренко, бери бойцов, немца задержать и в штаб!

Тем временем набравшая высоту пара «МиГов» сделала полупетлю и пошла в сторону приближающейся строем пеленг-группы немецких самолетов. На стоящих накатила следующая, вторая волна грома — это вторая пара прошла чуть в стороне, охватывая немцев (Черных посмотрел в бинокль и опознал двухмоторные истребители-бомбардировщики «Мессершмит-110») в гигантские клещи. Промелькнули дымные трассы ракет, и первые «мессеры» посыпались на землю. «Мессершмиты» рассыпались, начали разворачиваться, но пары «МиГов» продолжали качать смертоносные качели на встречно-пересекающихся курсах. Крутой набор высоты, полупереворот, пикирование и новый набор, иммельман и следующий заход с нового направления. И в конце каждой атаки — две-три падающие вражеские машины… Стрелки «мессеров» пытались огрызаться, но трассы их пулеметов безнадежно опаздывали, тянулись куда-то в сторону, в то время как огненные шарики, слетающие с острых клювов их стремительных палачей, находили свои цели с удивительной точностью. В это время на сцене появились новые игроки: подошла девятка Bf-109, и пилоты эскадры Мельдерса попытались, атакуя с пикирования, прекратить избиение. Только пилоты двадцать первого века, похоже, были готовы.