Магия страсти - Анна Чарова

Я почти вжилась в этот мир, привыкла к повозке, разбитой дороге, комарам. Над головой сновали стрижи, и облака гнуса, будто маленькие джинны, танцевали у дороги. Солнце выглядывало из-за ветвей, слепило, грело макушку. Хотелось остановиться, взять Эда за руку и увести в темный лес, чтобы повторить наш ночной подвиг. Буквально скулы сводило от того, что он рядом, а прикоснуться к нему нельзя.

— Скоро будет хутор. Не хутор даже — постоялый двор и несколько изб, — сказал Эд. — Там можно попробовать купить лошадь и перекусить.

Эд вылез из кибитки, сел рядом и кивнул назад:

— Боюсь твоего мага, он смотрит на меня голодными глазами. — Эд развернул меня к себе, поцеловал, одной рукой придерживал за спину, второй гладил бедро; оторвавшись от моих губ, он прошептал: — Не знаю, что со мной. Я схожу с ума по тебе.

Улыбнувшись, я закивала, уткнулась носом в его шею, легонько укусила — он вздрогнул, аккуратно взял меня за волосы, оттянул от себя, и я увидела за высоченной придорожной травой бревенчатую крышу трактира.

— Хочу тебя безумно, — шепнула я, он взял мою ладонь и положил на штаны, где было твердо и горячо.

— Вот что ты со мной делаешь.

Я протяжно вздохнула, демонстративно облизнулась и прошептала:

— Эд, вставай! Весь вставай! — Стараясь не смотреть на него, чтоб не соблазняться, я прохрипела: — Похоже, ты бывал в этих местах чаще меня.

Из кибитки подал голос Арлито:

— Чувствую дым!

Я вытащила из мешочка мелочь, высыпала Эду в ладонь:

— Если расплачиваться будет женщина, это вызовет подозрение. Так что теперь расходы на тебе.

— Я верну, — пообещал Эд.

Постоялый двор был небогатым даже по местным меркам: одноэтажный сруб барачного типа с рядом кособоких дверей и разнокалиберными трубами. В середине — кабак, о чем извещала вывеска под козырьком. По бокам строения — навесы, где желтело сено. Возле навеса, который ближе к нам, стояла телега, груженная мешками, бродили темно-рыжие клячи со впалыми боками, пытались просунуть морды между досками и достать сено.

У дальнего навеса кормились пять лошадей более платежеспособных посетителей, каждая ела из отдельного корыта солому вперемешку с овсом. Две пегие кобылы, вороной жеребец, гнедой жеребец и белоснежный конь с черной отметиной во лбу, черными гривой и хвостом. Здесь же — деревянная карета, куда поместилось бы человек пять-шесть.

Белобрысый веснушчатый мальчонка лет двенадцати, волокущий ведро с кормом для лошадей, поставил его на землю и устремился нам навстречу, взял коня под уздцы и прищурился:

— Желают ли остановиться справедливые пэрры?

Его лукавый взгляд перебегал с одного лица на другое, но почему-то больше всех его заинтересовала я. Наверное, женщины редко посещают такие заведения. Эд бросил ему монету и сказал, спешиваясь:

— Пэрры желают сытно отобедать, приобрести лошадь. — Он сделал паузу, спрыгнул и прошептал: — А также узнать, о чем говорят гости.

Мальчишка будто не слушал его, завороженно смотрел на монету. Сунул ее в карман и поманил меня рукой. Когда я тоже спрыгнула с козел, он воровато огляделся и зашептал:

— В лесе разбойники завелись. Двух торговцев ограбили, вон, — он кивнул на лошадей, — ловят их…

— А чужих людей с оружием видел? — спросила я.

— Ага, их много, все нонче с оружием, а как еще, когда разбойники в лесе. Еще балакают, — заговорил он еще тише, — что неспроста те разбойники. Смутное время грядет, и сердце Спящего опять останавливается, так-то. Потому разбойники и повылезли — не боятся скорого покарания. Некому их карать, кроме князьев…

— Вацька! — заорали басом — мальчишка вздрогнул, покосился на дверь в трактир:

— Пойду, хозяин кличет.

— Ты где шляешься?

— Гости к нам! Встречаю!

Из трактира высунулся щекастый румяный мужик с густой бородой и без усов, остановил взгляд на нашей повозке:

— Корми коней, сам встречу.

Мальчишка поволок ведро лошадям, а трактирщик устремил к нам свои необъятные телеса. На нем была несвежая бежевая рубаха, которую он подпоясывал ремнем, прячущимся под круглым животом, и широкие льняные шаровары. Передвигался он, как утка, вразвалочку — совсем с голоду распух, бедняга.

Окинув нас с Эдом оценивающим взглядом, он почесал лоб, вскинул бровь, размышляя, как себя с нами вести, расплылся в улыбке — у него не хватало двух нижних зубов.

— Чего изволят пэрры?

— Нам нужна лошадь и еда.

— Побольше еды, — проговорил Арлито из телеги, высунулся, потер руки. — И побыстрее, я очень голоден.

— Лишних лошадей у меня нет, — начал он, но Эд вскинул руку, веля ему замолчать.

— Даю пять о. За такие деньги две купишь.

Трактирщик разинул рот, захлопнул его, кивнул:

— Найдем, хорошо. Идемте, извольте откушать!

Арлито выскочил из кибитки и рванул в заведение, едва не сбив меня с ног. Эд распряг Огника, передал поводья подоспевшему Вацьке, и мы направились в трактир, замыкающий хозяин цыкнул зубом и пожурил нас:

— Мало бьете сына, наглый он, разговаривает невежливо.

— Это не сын, а маг, — сказала я — круглое лицо трактирщика вытянулось и побледнело. Правильно, бойся! И не вздумай нас обманывать.

В бедненьком, но чистом темном зале пахло пряностями и жареным мясом. Арлито уже сидел спиной к нам на лавке за одним из шести столов, сколоченных из досок и накрытых мешковиной, и тарабанил пальцами по спинке скамьи, к нему спешила подавальщица — пышная женщина в платье, как у меня, и чепце, из-под которого выбивались русые кудряшки.

Посетителей можно пересчитать по пальцам: справа от входа два угрюмых стражника в сером, тот, что сидел лицом к нам, рвал зубами фазанью ногу, жир и специи застряли в его вислых усах. С другой стороны и под окном — загорелое на солнце крестьянское семейство: заморенный лысый мужичок и два его плечистых, но тощих сына передавали друг другу баклагу с выпивкой. Закусывали они уткой, запеченной с яблоками. Между нами и стражниками Баррелио на лавке в углу комнаты спал одинокий старик в линялой черной мантии с капюшоном, подтянув к животу ноги в стоптанных кожаных… Они называют такую обувь ботинками, но больше она напоминает носки из грубой кожи.

— Есть хочу, — проговорил Арлито и уставился на женщину с гастрономическим интересом.

— Есть похлебка с говядиной и грибами, говядина, тушенная в сметане с…

— Хочу, — кивнул Арлито. — Две порции.

— Три, — улыбнулся Эд, сел рядом со мной лицом ко входу и обнял меня за плечи.

Женщина продолжила:

— Говядина, жаренная на огне…

— И ее хочу, — буркнул Арлито, я тоже заказала себе порцию, маг продолжил: — Еще — фазана, запеченного с яблоками, отвара из шиповника, козьего сыра и лепешек… Штук пять. Нет, восемь.