Пробужденный - Коллин Хоук

– Это его канопы? – спросила я, осторожно касаясь деревянной крышки с вырезанной на ней длинноклювой птицей.

Доктор Хассан кивнул.

– Когда Амон пропал, я решил, что их тоже лучше перепрятать.

Он благоговейно выставил перед нами кувшины, и даже я почувствовала легкий трепет, дотронувшись до этих тысячелетних артефактов. Помимо странной птицы, на крышках были вырезаны еще собачья голова, человеческая – и голова барана. Я уже хотела спросить археолога, что они означают, когда Амон подал голос:

– Вы готовы, доктор?

– Думаю, да.

– Распечатайте канопы, как только почувствуете дыхание жизни, – велел Амон.

– Конечно, господин.

Амон остановился примерно в метре от гроба, и я присела на корточки рядом с доктором Хассаном, который смотрел на парня с откровенным обожанием.

Живое подобие солнечного бога воздело руки к потолку и принялось негромко напевать. По мере того как сплетались строки заклинания, тяжелая крышка саркофага вздрогнула и мало-помалу начала сдвигаться.

Амон пел:

Звезды восходят, срываются, гибнут —

Так же, как ты, мой возлюбленный брат.

Астен, воплощение звездного бога!

Время настало тебе возродиться.

Небо без звезд и темно, и пустынно,

Смотрит на землю слепыми глазами.

Встань же, возьми в руки стрелы и лук.

Судьбы трех братьев вовек нераздельны!

Да будут мои враги твоими врагами.

Да будут мои друзья твоими друзьями.

Как нескончаемо наше служенье,

Так неизбежна победа порядка над хаосом.

Вместе мы снова скрепим основы Вселенной.

Пока я жив, ты будешь жить.

Пока я дышу, ты будешь дышать.

Я – Амон, воплощение бога солнца,

И призываю тебя Оком Гора!

Сейчас ты блуждаешь во тьме без дороги и цели,

Но я озаряю твой путь небесным огнем.

Глаза Амона вспыхнули изумрудами, и пещеру затопил жуткий зеленоватый свет. Парень повернул голову, ища что-то взглядом, и лучи его глаз повернулись следом. По-видимому, вскоре он нашел искомое – хотя для меня темнота так и осталась пустой, – потому что возобновил песнопение:

Тело твое – лишь прах на ветру,

Но ветер мне служит, и прах мне послушен.

Услышь мой призыв из загробного мира!

Откликнись, Астен! Пробудись, возродись!

Приди и прими человеческий облик!

Я ветры к твоей колыбели сзываю,

Чтоб в губы дыхание жизни вдохнуть…

Амон вскинул правую руку, и по гроту прокатился страшный звук – точно пробуждающийся монстр втянул воздух. Моя кожа тут же покрылась мурашками, и я испуганно завертела головой в поисках источника шума. Доктор Хассан начал вскрывать канопы. Едва крышки отлетели в сторону, из кувшинов вырвались четыре потока белоснежного света, которые принялись кружить над саркофагом. Я никак не могла отделаться от ассоциации со стервятниками.

Волосы взметнул порыв горячего воздуха. Амон поднял левую руку, и по гроту пронесся второй ветер. Парень повторил этот жест еще дважды – пока мы не оказались посреди настоящего смерча. Вой и свист все нарастал, так что нам с доктором Хассаном пришлось уцепиться за крышку гроба, – но тут ветры словно потеряли к нам интерес и переметнулись к Амону.

Тот широко раскинул руки. При этом парень дрожал всем телом, будто пытался поднять штангу на кончиках пальцев. Когда я уже решила, что он вот-вот сломается, ветры оставили его в покое – и дружно нырнули в саркофаг, из которого медленно поднялась обмотанная бинтами фигура.

Ветхие желтые ленты трепетали в воздухе, то и дело обнажая тело – точнее, ту малость, которая от него сохранилась. Мне на ум тут же пришли все виденные фильмы про мумий, и я невольно отступила на шаг – но доктор Хассан так и остался на коленях перед саркофагом, исполненный благоговения.

Мало-помалу ветры сорвали все бинты, и те бешено заплясали вокруг мумии, словно маленькое торнадо. Несколько лент пристали к черепу – похоже, они были закреплены лучше. Наконец обрывки ткани, скрывавшие руки и ноги трупа, взорвались зловонным фонтаном праха, и я от неожиданности повалилась на спину, в последний момент успев выставить локти. В горле запершило, и я шумно раскашлялась, надеясь, что не вдохну какую-нибудь часть брата Амона.

Внезапно вызванная им буря стихла, и мумия так же медленно опустилась обратно в саркофаг. Я повернула голову и увидела, что Амон смотрит прямо на меня. То, что он обеспокоен, было очевидно, но под этой эмоцией скрывалось что-то еще, что-то более глубокое… Печаль? Я моргнула и поняла, что ритуал прервался по моей вине. Мое поведение каким-то образом отвлекло Амона.

Я упрямо выдержала его взгляд, стараясь обуздать эмоции. Подумаешь, воскрешение мумии, пролежавшей в гробу без малого тысячу лет! Нужно просто представить, что это очередной фильм с Борисом Карлоффом. Или еще одно волшебное представление, замысловатый трюк со светом и зеркалами – будто мало я их уже видела…

Амон сжал челюсти и повернулся к саркофагу. По гроту пронесся новый смерч – на этот раз еще более жестокий.

Мумия опять восстала из гроба. Ветер взметнул ленты на черепе, и теперь я отчетливо разглядела пустые глазницы и рот, усеянный кривыми черными зубами. Тело было иссохшим и сморщенным – по сути, даже не труп, а пустая оболочка, печальное воспоминание о человеке. Оставшаяся кожа обтягивала кости так туго, что грозила вот-вот порваться. В некоторых местах ее не было вовсе, и оттуда торчали сероватые кости с ошметками гниющей плоти. Я отвернулась и прижала руку ко рту, стараясь обуздать рвотные позывы.

Я скорее почувствовала, чем увидела, что Амон снова на меня смотрит. И я еще хотела его поцеловать?! Конечно, он был самым горячим парнем на планете – в прямом и переносном смысле. Какая девчонка отказалась бы от бессмертного, владеющего магией бойфренда, который к тому же делает потрясающие тепловые массажи? Но я была не обычной девушкой. Я была реалисткой. И сейчас передо мной парила весьма реалистичная версия полусгнившего трупа, который выглядел так, будто его запихивали в саркофаг силой, а он при этом сопротивлялся и безостановочно орал.

Как я могла не обращать внимания на сгустки пыли, когда-то бывшие плотью, вонючие бинты, торчащие желтые кости? Я с усилием сглотнула, повернулась и сразу же поймала взгляд Амона. Поняв, что он копается у меня в сознании – и все мои мысли для него как на ладони, – я одновременно смутилась и разозлилась. Смутилась – потому что оказалась сделана из жидкого теста. Как можно метить в девушки настоящей мумии, если не способна выдержать вида гнили и разложения? А разозлилась – потому что Амон не имел права без спросу лезть ко мне в голову. У девушки должно быть личное пространство. До сих пор я отлично справлялась – учитывая все обстоятельства. И теперь мне просто требовалось немного времени на принятие того факта, что парень, от которого у меня подгибались коленки и руки покрывались мурашками, в негастрольное время выглядел, как кошмар Ганса Гигера.