Призраки дождя. Большая книга ужасов - Елена Усачева

Взвизгнув шинами, на парковку въехала серая машина Эдика.

Он вернулся? За ней?

– А ты оставь нам что-нибудь… – крикнула Эбба, не давая Алене уйти. – На память.

А может, это и не Эдик. Мало ли на острове серых машин? И если не местных, то приезжих – паром четыре раза ходит на Большую землю и обратно…

Эбба просто стояла и просто смотрела. Ветер рвал волосы, бросал ей в лицо, но она не убирала их, хотя сквозь такую завесу смотреть наверняка было неудобно.

– Что оставить? Зачем?

Она ответила быстро. Словно ждала этого вопроса:

– Мне будет приятно тебя вспомнить. Даже если ты не придешь.

– Приду я, чего ты…

Алена снова перебрала цветочки на бусиках. Взгляд Эббы сполз с ее лица на руки. Алена сбросила пару звеньев, понимая, что Эбба смотрит не просто так. Она выбрала.

– Ну… я не знаю.

– Что-нибудь!

У Алены, как назло, ничего не было. Только браслет с мадридскими быками, бусики и колечко с бирюзой.

– Такое подойдет? – Она протянула руку, показывая быков. Ах, как было жалко с ними расставаться. Они еще цеплялись за рукав кофты. Сами не хотели уходить. А вдруг? – Но тогда ты тоже должна будешь мне что-то подарить! – нашелся спасительный выход. – Чтобы было по-честному!

У девчонки ничего не было! Она не сможет отдариться. Быки останутся у Алены.

Замочек раскрылся. Быки прощально звякнули.

Ухмыляясь, Эбба рассматривала цепочку, повесив ее на указательный палец.

– Хороший подарок…

Она пошла мимо, словно браслет тянул ее прочь от моря, от маяка, от новой знакомой.

– А ты мне что дашь? – заволновалась Алена. Ведь уйдет! Ведь унесет!

Эбба словно в себя пришла. Резко обернулась. Глаза бегали в растерянности.

– Держи! – Она запустила руку в карман кофты. Показалось, что ничего не достала, ладонь пуста. – На память.

Не пуста. Между пальцами перекладинки креста из тонких веточек. Серединка перевязана былинкой.

На секунду Алена обиделась – неравный получился обмен. Мелькнула идея отобрать, вернуть обратно. Но как? Кинуться и вырвать? А повод? Малейший повод… Его не было.

Знакомый сигнал, знакомая рыжая шевелюра в окне. Эдик машет рукой – это все-таки он.

– А ты на машине или пешком?

За спиной шумело море, гудел ветер, ударяясь о стены маяка. Кричали чайки. Шуршал гравий.

– Где же ты?

Эббы не было. Пуделек исчез.

На секунду стало страшно. Потому что люди не умеют так быстро уходить. Только если они не бегут в мягких кроссовках по удобной дорожке. Но здесь таких дорожек не было. Гравий немилосердно проваливается и шумит. Камни бросаются под ноги, заставляют спотыкаться. Ветер дует в лицо, заставляет вернуться. Негде спрятаться.

И все же Эббы не было.

– Чего потеряла?

Эдик идет от машины, жмурится на ветер. За ним скачет Андрей, гонит рваным кедом камешек.

– Ничего не потеряла, – пробормотала Алена, сразу обидевшись за Андрея.

Всем Эдик хорош кроме своего племянника. Андрей это вообще не человек, а чистый вурдалак. И зубы у него, вон, выступают. И смотрит исподлобья. И бледен как смерть. И руки у него в вечных царапинах с траурной каемкой под ногтями. Крайне неприятный субъект.

Алена бы отвернулась и ушла, но куда уйдешь, когда здесь Эдик?

– Глюк словила, да? – обрадовался Андрей. – Перезагрузись!

Андрей злой. Щербато улыбается. Конопушки на носу скачут. Одним словом, вурдалак.

– А ты сходи и умойся, – ответила Алена.

Что за день? Сначала ложки пропали, теперь чертовщина вокруг творится. Если ничего не было, то куда делся браслет? И откуда у нее в руке крестик?

Алене захотелось нажать «Delete», чтобы все стереть. Чтобы вернуться на прежний уровень игры. Чтобы опять было утро и круассаны. И домовые звенели чашечками.

Она сжала кулак, ломая крестик.

* * *

Пуделек завыл, заволновался от этого хруста, с тоской посмотрел на хозяйку. Ветер дыбил ему шерсть. Но хозяйка не повернулась к нему. На ее пальце все так же покачивалась цепочка с быками.

Почему люди не могут уйти от своих воспоминаний? Зачем им это вечное мучение: вспоминать, переигрывать давно прошедшие события. Не проще ли все забывать, стереть из памяти, чтобы там оставалось только самое нужное? Люди так цепляются за мелочи, за ерунду. Эта ерунда их и губит.

Яркие головки быков жаркими пятнами выступали среди серых стволов лиственницы и желтых сосен. Ветер поигрывал цепочкой, прислушивался к легкому звону. Больше никого на Горе Крестов не было.