Злые чары Синей Луны - Саймон Грин

– И сумеют докопаться до истины? – спросила Лунный Блик, подходя и становясь рядом с Магусом. – Они найдут убийцу?

– Какая разница, узнают они правду или нет? – спокойно возразил чародей. – Важно, что они отправятся в Опрокинутый Собор и встретят там то, что полагается. Это мог бы сделать и Харальд, будь он на самом деле таким героем, каким себя представлял. Но увы! Потому-то мы и сидим теперь в заднице.

– Харальд боялся. Как и любой другой, узнай он правду.

– Героям тоже известен страх, – ответил Магус, печально созерцая, как черные фигуры на доске истребляют белые, неуклонно приближаясь к мату. – Просто герои отказываются ему подчиняться.

Внезапно Магус подался вперед и одним быстрым движением смахнул фигуры с доски. Они попадали на голый пол и несколько секунд корчились там, пока, наконец, не затихли. Чародей откинулся в кресле. Лицо его было спокойным и собранным.

– Хок и Фишер должны пойти в Опрокинутый Собор. Больше у нас никого не осталось.

– А как насчет квестора, Аллена Чанса?

– Хороший человек, – признал Магус. – Возможно, слишком хороший. Он чересчур много думает. В нем недостаточно от его отца. Жестокости не хватает. И многовато того, ради чего стоит жить. Это может поколебать решимость мужчины. А вот Хок и Фишер всегда готовы делать необходимое, и плевать они хотели на цену и последствия.

– А если они не пойдут?

– В таком случае Синяя Луна снова наберет силу, Переходные Существа вырвутся на волю из заточения, и на земле настанет ад.

– «Оставь надежду»...

– Именно... Войдите!

Стук в дверь прозвучал сразу вслед за его словами. После недолгой паузы дверь отворилась, и Хок с Фишер появились в комнате. Они быстро огляделись, словно оценивая возможное поле боя, и вместе направились к Магусу. Лунный Блик придвинулась к нему чуть ближе. Чародей, не вставая, приветствовал гостей учтивым наклоном головы, супруги коротко кивнули в ответ.

– Славный трюк с дверью, – одобрил Хок. – Только это лишает Рождество всякой прелести.

– Я его не праздную, – ответил Магус. – По мне, вся эта приторная сладость несколько утомительна.

Фишер взглянула на разбросанные по полу фигурки.

– Продул, Магус?

– Я никогда не проигрываю. Это вредит имиджу. Как вам Усыпальница?

Хок и Фишер переглянулись.

– Откуда вы знаете, что мы побывали именно там? – напрягся Хок.

– Я – Магус. Знать – моя работа. Харальд сообщил вам что-нибудь интересное?

– А вы не в курсе? – осведомилась Фишер.

– Ну, мне же не все известно. Только представьте, как бы это было утомительно! Я не всемогущ, просто очень хорошо информирован. Я соорудил для Харальда заклинание, но какие слова он в него вложил, осталось между ним и его совестью. При условии, что таковая у него имелась.

– Он был вашим королем, – заметила Фишер. – Проявите хоть немного уважения.

Лунный Блик поежилась от внезапной холодной ярости, прозвучавшей в голосе гостьи, но Магус только слегка наклонил голову, словно признавая ее правоту.

– Король поведал вам что-либо, что могло бы помочь установить личность убийцы?

– Харальд не ткнул пальцем ни в кого конкретно, – ответил Хок. – Меня больше заинтересовало то, чего он не сказал. В тексте, который он однозначно определил как свое последнее послание, ничто не указывало на то, что он опасался за свою жизнь. Он чувствовал угрозу, но не от конкретного лица, а от обстоятельств вообще.

– Так я и думал, – кивнул Магус. – Подозревай Харальд, что его жизни кто-то угрожает, он бы просто арестовал всех этих людей, а об уликах позаботился бы позже. По крайней мере, велел бы мне допросить их. Войдите!

Его слова снова опередили стук в дверь. Створки с грохотом распахнулись, и в апартаменты Магуса гордо прошествовал один из гвардейцев герцога Арлика. Он прошел, печатая шаг, словно на параде, и остановился перед Хоком и Фишер. Поверх формы герцогской гвардии на солдате красовалась кольчуга, а правая его ладонь покоилась на рукояти меча. Высокомерно-снисходительным тоном, вполне соответствовавшим выражению лица, он прокричал сообщение для капитанов:

– Хок, Фишер, настоящим вам надлежит явиться в покои герцога Арлика, дабы он допросил вас по определенным вопросам... определенным вопросам, связанным с... с...

Гвардеец медленно и явно не по своей воле повернул голову. Магус уставился на него. Продолжая говорить, солдат все поворачивал голову медленными болезненными рывками, пока не встретился взглядом с чародеем. Бедняга так и не закончил фразу. Он заглянул магу глубоко в глаза и всхлипнул. А затем чары пропали. Гвардеец повернулся и побежал, выскочив из комнаты так стремительно, словно за ним гнались все демоны Черного леса.

Звук его удаляющихся шагов быстро затих. Магус небрежно махнул рукой, и дверь захлопнулась сама собой. Хок подчеркнуто бесстрастно посмотрел на волшебника.

– Что это за чертовщина?

Тот беспечно пожал плечами:

– Он был несносен... Разумеется, если у вас появилось желание прервать нашу милую беседу и поступить, как велит герцог...

– Нет, – твердо отозвалась Фишер. – Герцог подождет. И не думайте, что нас можно устрашить подобными трюками. Нас не так-то легко запугать.

Магус с минуту подумал и улыбнулся.

– Нет, – изрек он наконец. – Я так не думаю. В Черном лесу было очень темно, верно? – Он посмотрел на Хока. – Разве у тебя были не светлые волосы? Или это у твоей спутницы? У меня исключительная память, но порой она настолько хороша, что ухватывает то, чего не происходило. Это одна из проблем, сопутствующих видению будущего, – ведь будущее постоянно меняется...

– Вы в состоянии видеть будущее?

– Как сквозь стекло, смутно. Недостаточно, чтобы извлекать реальную пользу, но достаточно, чтобы смущать и беспокоить меня. Некоторые вещи более неизбежны, чем другие. И люди непрерывно все усложняют.

Магус неожиданно встал, так что Лунный Блик отпрянула, и прошел к открытому окну, словно позабыв о присутствии гостей. Фея сделала несколько шагов вслед за ним, но потом остановилась.

Фишер наклонилась к Хоку:

– Это замечание насчет светлых волос... Не кажется ли тебе, что он...

– Если б он знал о тебе, то сказал бы. Он любит похвастаться собственной осведомленностью.

Фишер неуверенно нахмурилась:

– Мне кажется, или раньше у него были серые глаза, а не голубые?

– Боже, я так рад, что ты это сказала. Я тоже так думал, но... Погоди. Только взгляни туда.

Они оба уставились на Магусовы ноги, парящие в доброй паре дюймов над полом.

– А, не обращайте внимания, – успокоила их фея. – У него сейчас настолько забита голова, что порой он забывает обо всяких мелочах. Вроде гравитации.