Три подруги и таинственный жених - Анастасия Солнцева

— Как-то нарочито, тебе не кажется? — поинтересовался Миша, оттесняя от меня Нису и замирая рядом. — Словно он пытается превратить спальни своих жертв в жуткое художественное полотно, где вместо красок — кровь убитых женщин.

— Не он, — поправила я Мишу. — Они.

Друг изумленно уставился на меня.

— Ты считаешь, что убийц больше, чем один человек?

— Я считаю, что в каждом случае убийцы были разными, — произнесла я, прекрасно понимая, что это лишь мои догадки, которые я не могу ничем подтвердить. Единственное, что мне было непонятно — зачем? Зачем убивать этих девушек? И почему такая жестокость?

Друг внимательно наблюдал за моим лицом несколько долгих мгновений. Захотел что-то спросить, уже открыл рот, но тут же передумал. Устало почесал небритую щеку, кивнул каким-то своим мыслям и уже тогда решился на вопрос:

— Но как так получилось, что все места преступлений выглядят словно братья-близнецы? У нас определенно завелся маньяк, вот только между жертвами никакой связи нет. Студентка, неудавшаяся певичка, актриса…

— Кто хозяйка спальни? — стараясь выглядеть не особо заинтересованной, спросила я у Мишки. Он тут же полез сверяться с записями в своем блокноте.

— Ирина Горбатова, двадцать пять лет. Более известна как Ирэн Гор, актриса, снявшаяся в нескольких крупнобюджетных отечественных фильмах. До этого выступала в каком-то местном самодеятельном театре, играя зайчиков и белочек. По слухам, резким взлетом своей карьеры обязана неизвестному богатому покровителю, который полностью профинансировал проекты, благодаря которым девушка и стала известна. Имя благотворителя держится в секрете. Он, кстати, скорее всего и приобрел девушке данную жилплощадь.

Мы с Нисой обменялись взглядами. Возможно, мне показалось, но лицо подруги по цвету сравнялось со стеной, рядом с которой она попыталась притвориться ветошью и не особо отсвечивать. Потому что с Ирэн Гор мы были не знакомы, а вот Ирину Горбатову знали очень хорошо. Я училась с ней в одной группе, некоторое время мы даже дружили, а потому все вчетвером, включая Русю, несколько раз оказывались в одной компании. В те времена Горбатова была просто Иркой, простой, веселой, мечтающей о славе и деньгах девчонкой. Потом дружба начала сходить на нет, в том числе, и из-за того, что Ирка бросила университет и подалась воплощать в жизнь свою мечту — осваивать актерское мастерство. Со временем мы окончательно потеряли контакт друг с другом, даже перестав изредка созваниваться. Со студенческой дружбой, когда единственным объединяющим фактором являются сдобренные дешевым спиртным совместные посиделки, так бывает, а потому я не особо расстроилась, когда мы перестали общаться, ведь у меня были Ниса и Руся. Но теперь было понятно, почему названный Мишей адрес показался мне знакомым.

Однажды Ирка позвонила мне ни с того, ни с сего, и позвала на новоселье. Я вежливо пообещала подумать, но приглашение проигнорировала, так как была загружена на работе, да и не стремилась возрождать прежнее общение с человеком, который к тому времени уже практически превратился в незнакомца. А потому никуда не поехала, лишь послала из привитой бабушкой вежливости цветы, сопроводив букет сдержанной запиской.

— Откуда дровишки? — поинтересовалась я, аккуратно обходя кровать по кругу и стараясь не наступить на ползающего по полу эксперта, который с каждой минутой все больше и больше напоминал мне мультяшного персонажа.

— От охраны, вестимо, — хмыкнул Мишка. — Ребята на посту сказали, что в эту квартиру регулярно наведывался какой-то мужик. По виду, крайне обеспеченный. И судя по всему, женатый, потому что к подружке являлся чуть ли не по графику. Во вторник и в четверг приезжал в восемь, уезжал в полночь. В воскресенье проводил здесь три часа — с шести до девяти вечера.

— Женатые мужчины в выходные обычно с любовницами не встречаются, — пробормотала я, опускаясь на корточки и заглядывая под кровать. — Красные разводы на полу, — указала я. — Как будто кто-то здесь прятался, а его нашли и вытащили. Или как будто кто-то очень раненный пытался уползти.

— Ну, это смотря кто на ком женат, — со знанием дела заявил Мишка, подходя и тоже опускаясь на колени, чтобы заглянуть под мебель. — Если законная половина сама выходные дни дома не проводит, то и муженек вполне может отправиться к подружке.

— Вот в этом и заключается весь смысл семейной жизни, а вернее — его отсутствие, — проговорила я тихо. — Один обманывает другого, пока другой обманывает первого. И все являются участниками откровенной паршивой пьесы, где актеры фальшивят, режиссер — в долгосрочном запое, а сценарий — откровенно плох и вызывает лишь истерический смех.

— Ты не веришь в любовь? — пристально рассматривая кровавые следы, спросил Мишка.

— Я не верю в брак… Настоящие отношения — это бесконечный компромисс, подразумевающий необходимость в любой момент быть готовым отказаться от всего, что ты любишь ради другого человека. А это всегда нелегко, потому что очень страшно и очень больно отказываться от самого себя, — честно ответила я, а после протянула руку и указала пальцем на кусочек чего-то, лежащего на белом паркете: — Что это?

Кровать была огромной, на самом деле, на ней роту солдат штабелями уложить можно было, а потому так просто, рукой, к заинтересовавшему меня предмету было не дотянуться.

— Сейчас, погоди, — Мишка подскочил и скрылся за моей спиной. Вернулся быстро и с какой-то длинной загогулиной в руках.

— Что вы там нашли? — подошла к нам Ниса, остановившись поодаль, чтобы не мешать.

— Ты где эту палку взял? — поморщилась я, наблюдая за тем, как он подцепляет этой длинной штуковиной мою находку и медленно вытаскивает из-под кровати.

— Да там, в углу валялась, указка какая-то, — напряженно проговорил Мишка, выуживая, наконец, обнаруженный предмет на свет. — Что это? Кусок одежды?

Я выхватила торчащие из кармана Мишкиных брюк латексные перчатки, натянула одну из них на руку и лишь после этого подняла то, что действительно оказалось обрывком ткани.

— Это не просто часть одежды, — вымолвила я. — Это часть женского нижнего белья. И, кажется, оно чем-то испачкано.

— Кровь? — Мишка подался ко мне поближе, пытаясь рассмотреть.

— Нет, но тоже биологическая жидкость, — выдохнула склонившаяся над моим плечом Ниса и у меня в голове тут же что-то щелкнуло.

— Ниса, — позвала я, беря свою находку аккуратно двумя пальцами за самый край. Хоть мою руку и защищали перчатки, но все равно было противно. — Ты не могла бы принести мне пустой пакет для улик?

Ниса кивнула и торопливо выбежала из спальни.

— Ты что-то поняла, да? — догадался Мишка. — Рассказывай.

— То, что ты держишь в руках — не указка, — медленно и четко проговорила я. — Кажется, это называется фиксирующая распорка.

Миша медленно перевел взгляд на конструкцию, которую сжимал в пальцах, и тут же отбросил её в сторону.