Страшная тайна - Диана Уинн Джонс

Продолжение отчета Руперта Венейблза

Когда вертолет отлетел от холма и, гудя, поплыл напрямик над равниной, я с удивлением обнаружил, как там все еще светло. Было прекрасно видно и золотистую пыльную почву, и сетку более светлых проселков на ней, и ровные черные линии виноградников на желтой земле. Прожектора вертолетов, охотившихся на юного кентавра, выглядели будто точки, вырезанные из желтого закатного неба. Я сомневался, что они найдут Криса. Те, кто все это спланировал, наверняка поджидали его в лесу. Крис знал, кто убийцы. Странно, что они сразу его не убили. И Роб почти наверняка знает слишком много. Меня охватила острая тревога за него и за Уилла, если Уилл попытается его защитить. И за свою машину. Они могли запросто ее угнать. И за Стэна, разумеется. Это было чревато такими осложнениями, что даже думать не хотелось.

Однако машина оказалась на месте – стояла там, где я ее бросил. При виде нее меня охватило такое облегчение, что я наскоро поблагодарил пилота, соскочил в колкий пыльный смерч, поднявшийся из-под вертолета, и бросился к моему очаровательному, изящному серебристому авто, что твой спринтер.

Дверь, которую я оставил распахнутой, была теперь закрыта. У меня екнуло сердце. Но когда вертолет взмыл в небо и улетел, прихватив с собой гул, до меня донеслось в сумерках тихое тиньканье Скарлатти. Может, все и обошлось. Однако на случай, если нет, я заготовил самый что ни на есть массивный стасис и продолжил бежать, как будто не заметил никакой разницы.

Водительская дверь начала открываться. Я швырнул в нее стасисом. Дверь застряла полуоткрытая – чья-то рука на кромке, чья-то нога высунулась снизу. Скарлатти оборвался на полуфразе. Но когда я преодолел последние ярды и распахнул дверь, то услышал крик Стэна и приготовился сделать кому-то больно.

Из машины боком выпал на землю Ник Мэллори – присевший и согнутый, как был, в позе человека, собиравшегося выйти из машины. Взвилось облако пыли, белой в свете лампочки в салоне, и осело на его и без того грязную одежду. Особенно меня поразило, как от пыльной корки проступили потеки слез у него на щеках. Мне и в голову не приходило, что Ник Мэллори из тех мальчиков, которые умеют плакать.

Тут в мое сознание наконец проникли сиплые вопли Стэна:

– Прах побери, ну и удар! Все хорошо, Руперт! Все хорошо, честное слово! Расколдуй его и выслушай! Тут творятся скверные дела, и творит их не он!

– Откуда ты знаешь? – спросил я.

– Я все видел и слышал, – ответил он. – Быстрей! Расколдуй его!

При нормальных обстоятельствах я бы поверил Стэну на слово, но это были совсем не нормальные обстоятельства. Я остался на месте, держась за дверцу машины и переступив через Ника.

– Сначала скажи, что ты видел и слышал.

– Ну, если ты так… – протянул Стэн. – Ай, да ладно. Я считаю, – с нажимом проговорил он, – что видел, как этот мальчик сюда приехал, наверное, был в той, другой машине, но сначала не придал этому значения, просто увидел вдали пыльный след и решил, что это кто-то объезжает плантацию. Забеспокоился я только на закате. Красное небо, то-се. На самом верху холма. Два выстрела.

– Два выстрела? – проговорил я. – Спасибо.

Теперь я точно знал, что у меня не паранойя.

– Да, два, – сказал Стэн. – Мне было отчетливо слышно. Потом, примерно через полминуты, с холма ударили три столба красного пламени – наверное, сигнальный пистолет.

– Это был я, – сказал я.

– Так я и подумал, – ответил Стэн. – Тут люди вокруг бронетранспортеров как засуетятся – точь- в-точь растревоженный муравейник, – из башен полетели вертолеты, замигали огни, все забегали. Вертолеты зависли низко в воздухе, загудели, к ним сбегались солдаты, грузились в них – в общем, паника. Целую вечность провозились, но потом поднялись в воздух и полетели на вершину – шуму-то было. Похоже, твой сигнал застал их врасплох.

– Да, – сказал я. – По-моему, они думали, будто я всемогущий. А потом что?

– Некоторое время было тихо, – продолжал Стэн. – А потом стена огня…

– Какая стена огня?!

– Именно что стена, но только на миг – вон там, справа от тебя, у самого леса. Наверное, те, что в бронетранспортерах, ее не заметили. Она была от них по другую сторону холма. Я-то заметил ее только потому, что в нынешнем состоянии смотрю как будто во все стороны сразу. К тому же я был настороже, боялся за тебя, – признался Стэн. – Так обидно, что нельзя выбраться из машины! Я все ломал себе голову, что я могу сделать. Но некоторое время ничего не происходило, а потом случилось сразу все. Сначала этот мальчонка продрался сюда вон из того виноградника, уж так бежал, так бежал, что просто с ног падал, и бросился к машине – вроде обрадовался. Но едва он сюда забрался, как вертолеты ну разлетаться с холма во все стороны, будто горошины из лопнувшего стручка…

– Это когда я сказал Дакросу про юного кентавра. А ты…

– Видел ли я его? Да, видел, – сказал Стэн. – И расскажу тебе об этом, как только ты расколдуешь этого мальчонку. Он и так наверняка весь в синяках, вон как повалился-то, ни к чему дожидаться, пока у него еще и мышцы сведет. Даю тебе честное слово, он ко всему этому непричастен. Руперт, он бежал к машине просить о помощи. Кстати, как его зовут?