Замуж за Черного Властелина, или Мужики везде одинаковы - Юлия Славачевская

Мне немного полегчало, потому что у папы долгое время присутствовала идея фикс: в семье обязательно должен быть военный. Но ни один из сыновей не пошел по его стопам, исключая Егора, хотя папа его военным не считал, называя — «выпендрежником» и «показушником». И вот теперь, заполучив зятя, потомственного военного, папа, может быть, не будет так сильно бушевать и знакомство пройдет без разрушений и членовредительства.

— А вы куда смотрели, оболтусы? — высказался папа, пристально глядя на сыновей. На что Денис пожал плечами, Егор смутился, а Тарас отошел подальше и изрек:

— Туда же, куда и ты.

— Марш домой! Раз-два! — заревел папа и погнался за Тарасом. За ним потянулись остальные. Мы с Кондрадом остались на несколько минут вдвоем без семейного присмотра. Он вытащил меня из-за спины, снова прижал к себе и, быстро сообщив:

— Как же я по тебе соскучился! — поцеловал долгим требовательным поцелуем. Я прямо вся размякла от нахлынувших чувств. А что? Имею право! И ответила взаимностью. Было так здорово, пока папа не заорал опять, теперь уже от подъезда:

— Я кому сказал домой?! Быстро выполнять распоряжение старшего по званию!

Муж оторвался от моих губ, вздохнул и, легко закинув меня на плечо, пошагал к дому. Не сказать, что такой способ передвижения мне очень нравился, но, пребывая в благодушном настроении и растекаясь от счастья, я решила не протестовать и не давать своей семье лишний повод для возмущения.

Таким вот образом меня и транспортировали на четвертый этаж. Честно говоря, всегда поражалась его способности таскать немалые грузы и даже не запыхаться при этом. Впрочем, по тяжести я могла соперничать с его боевым оружием, так что к взятию веса он был привычный. После того как он взлетел на четвертый этаж и не запыхался, Денис уважительно на него покосился, но ничего не сказал. Кондрад сгрузил меня с плеча и подтолкнул в открытую дверь. Мы все оказались в просторной прихожей и принялись стаскивать с себя верхнюю одежду. Муж сначала помог мне и заработал еще одно очко в свою пользу от папы, а потом разделся сам, явив миру внушительную мускулатуру, обтянутую черной шерстяной водолазкой. Тут он уже удостоился заинтересованного взгляда Егора.

Пока мужчины с уважением и вниманием разглядывали мускулатуру друг друга, в прихожую выплыла мама и прямиком направилась к Кондраду. Остановившись около него, мама поизучала его пару минут и заявила:

— Меня зовут Ирина Александровна, но ты можешь звать меня мама.

— Почту за честь, — галантно ответил Кондрад и склонился над маминой рукой. Мама обозрела склонившуюся черноволосую макушку и недолго думая чмокнула его в нее, а после, выдернув руку, взялась за его уши и хорошенечко дернула. Дождавшись болезненного «ой!», с удовлетворением заметила:

— Это тебе за Илонины мучения. Я всегда держу слово. Сказала, надеру уши, и надрала! — После сей тирады мама ласково улыбнулась обалдевшему Кондраду и, уплывая в сторону кухни, распорядилась: — Всем мыть руки и за стол! Живо!

За ней следом потопал папа, злобно глянув перед этим на Кондрада. Он вопрошал:

— Ирочка, о каких мучениях ты говоришь? Почему я не знаю? В чем он виноват?

— Гавр, ну не вмешивайся ты в дела детей. Ты прекрасно знаешь, что женщина добра: она может простить мужчине все, даже если он ни в чем не виноват. И мы говорим сейчас о своем, о женском, — зажурчал мамин голос, успокаивая и убаюкивая папину бдительность.

Усмехнувшись, я пошла показывать мужу, где можно помыть руки. Мы там немного задержались, пока в дверь не начал ломиться Тарас с воплями:

— Илонка, че вы там застряли? Все только вас и ждут! Потом натискаетесь!

Оторвавшись от мужа и скорчив ему горестную гримаску, чем вызвала его понимающую улыбку, я открыла дверь и сердито уставилась на брата, полная решимости объяснить ему «политику партии и правительства», как любил говорить папа. Тарас поднял руки вверх и доложил, попеременно поглядывая на меня и на Кондрада, вставшего у меня за спиной и обнявшего за плечи:

— Я против тебя ничего не имею до тех пор, пока ей с тобой хорошо и ты ее не обижаешь. А ты, — обратился он уже напрямую ко мне, — смажь чем-нибудь свои распухшие «пельмени», а то твоего новоявленного мужа даже его навороченный «ролекс» от смерти в лице отца не спасет.

— «Ролекс»? — округлила я глаза, оборачиваясь к мужу. — Откуда у тебя такие дорогущие часы? И как ты вообще оказался в моем мире? И как…

— Тсс! — приблизил указательный палец к моим губам муж. — Слишком много вопросов, слишком мало времени. Пойдем, твоя семья ждет.

— А она теперь и твоя, — съехидничала я, напоминая ему о приобретенном родстве.

— Это уж точно, — вздохнул муж и последовал за мной на кухню.

Дождавшись, когда все рассядутся за нашим большим столом, папа грозно сдвинул брови и спросил:

— Значит, вы, молодой человек, утверждаете, что являетесь мужем моей дочери?

— Я не утверждаю, а являюсь мужем вашей дочери, — поправил его Кондрад.

— Допустим, — начал папа, но его перебила мама, которая доброжелательно спросила:

— Надолго к нам?

— Думаю, навсегда, — так же доброжелательно ответил Кондрад.

— И где жить думаете? Можете у нас, места хватит.

— Нет, спасибо, — вежливо отказался мужчина, обводя взглядом семью. — Я построил коттедж за городом. Буквально вчера закончились отделочные работы.

Мамины глаза заискрились смехом, И, поймав мой взгляд, она подмигнула. Кондрад заметил наш обмен взглядами и улыбки и полюбопытствовал:

— Я сказал что-то смешное?

Сжав его руку, я наклонилась к нему и объяснила:

— Мама утверждает, что настоящий мужчина должен построить дом, и ты его построил. Но также мама говорит, что я из вредности вполне в состоянии его разрушить, так что дело теперь за мной.

— Не думаю, чтобы у тебя это получилось, — проникновенно поведал мне муж.

— Почему? — проявила я любопытство.

— Увидишь, — загадочно улыбнулся Кондрад.

До меня запоздало дошло одно немаловажное обстоятельство, я раздула ноздри и прошипела:

— Построил? Когда? Сколько ты уже здесь?

Он смутился, но ответил:

— Пять месяцев.

— Что?! — зашкалило у меня удивление, стремительно перерождаясь в ярость. — Ты здесь уже пять месяцев, а появился только сегодня? Позволь тебя спросить, чем ты занимался все это время?!

— Учился выживать в вашем мире, строил дом и организовывал бизнес, — объяснил муж, глядя предельно честными глазами, но меня было этим не пронять. Мне хотелось знать, почему я пять месяцев сходила с ума и места себе не находила, пока он, находясь практически рядом, «строил бизнес».

— Зачем?