Всадник - Анна Одина

– Я заплачу тебе, – предложил военачальник с хитрым напором. – Отдам все, что у меня есть. Камни, металлы. Плоды.

Реакции не было.

– Отдам наших мертвых и живых, – продолжал Орах неожиданно для себя.

Но Делламорте молчал, излучая скуку.

– Корону, – пробормотал Орах сквозь зубы.

Кажется, теперь доктор заинтересовался: локоть его левой руки нашел подлокотник, рука подперла голову, а правая уперлась в бедро в опасной близости от кинжала.

– Даже корону? – удивился он.

Орах подумал долю секунды, и вдруг в течение этой доли на него опустилось невесть откуда взявшееся осознание бесконечной, тектонической усталости, видимо, копившейся поколениями военачальников до него… «Как же мне надоел этот Рэтлскар, – подумал он печально как будто не свои мысли, – здесь совсем нет ни воздуха, ни простора, и все какое-то выморочное». Вслух же он воскликнул катартическое:

– Да!

– Ah.

Издав этот странно-окончательный звук, всадник погрузился в задумчивость. Через какое-то время рука, подпиравшая голову, опустилась на подлокотник, и вторая рука последовала ее примеру. Человек в маске откинулся на спинку кресла и вздохнул:

– Полагаешь, настали «последние дни», Орах? Спешишь переложить свои… организационные «сложности» на спасителя Рэтлскара, явившегося ниоткуда низачем нипочему, совершенно так, как записано в Sar? Это. Большая. Ошибка. – Глаза под маской закрылись. Всадник продолжал медленно, будто засыпая: – Спасай сам своего сына, военачальник… и свой город тоже, и свою жену, и своих глуповатых людей. А меня оставь в покое, не то причиню тебе зло.

Но Ораха было не сбить: он узнал Темного человека на вороном жеребце. В Кодексе было записано: острову надо ждать избавителя. Будет на нем одежда цвета ночи; таких тканей нигде не делали, явится он на вороном жеребце, лицо будет закрыто серебряной маской, и лучше никому не заглядывать под нее…[125]

– Хватит.

Это Делламорте с досадой положил конец мысленным рассуждениям Ораха. Орах вздрогнул.

– Я хотел бы пригласить тебя в свой дворец. Здесь не место такому великому преобразователю, как ты, – рискнул он.

– Преобразователю? Ах да… – Видимо, доктор перевел что-то на свой язык. – Но в твоем мире всё крайне преобразовательно: в поясе кровь, в мостовых чешуя, и гора растет сама по себе. Быть здесь «великим преобразователем» даже странно.

Но рассуждения пришельца были Ораху непонятны, как и его сарказм. Поэтому он пошел ва-банк:

– Я ведь кое-что знаю о тебе, пришелец. Или ты думаешь, что свежеиспеченный военачальник совсем простачок?

Черный доктор поднялся из кресла, прошел в опасной близости от Ораха и остановился возле щели в камне, глядя наружу.

– Кое-что означает ничто, военачальник. Кое-ничто. Что бы ты ни знал обо мне, это не поможет ни тебе, ни городу.

– Ошибаешься, пришелец. – На фоне неба военачальник разглядел Делламорте получше. Плаща с капюшоном на нем не было, и видно было, что у него темные, довольно короткие волосы, едва достающие до плеч (по неведомой моде кос он не заплетал). Эх, не врал Кодекс, не врал. – Я знаю не только то, что насвистел сквозь бумажный нос начальник Трибунала: слухи о тебе бежали быстрее твоего коня, летели на крыльях.

Делламорте равнодушно пожал плечами:

– Слухи? Откуда бы слухам обо мне появиться здесь, мой гостеприимный Орах? Рэтлскар отрезан от Материка не только Пребесконечным океаном, но и теми странными метаморфозами, которые претерпевает время, пытаясь его преодолеть – пусть с неким жаром в кости, но безуспешно.

– Все так, – настаивал упрямый Орах, – и все-таки, даже если не говорить о старых легендах, которым уже сотни лет, и гости добирались до нас из мира за Пребесконечным океаном – кто как. В основном-то это были безумные крестьяне, и потому всего интересней путешественник, что явился ближе к заре Рэтлскара – четыреста или около того лет назад. Другие такие посольства нам неизвестны, зато этому учат в школе… История наша бедна событиями, как ты понимаешь и сам. Меня еще не было тогда, – почему-то прибавил он, чтоб снять любые сомнения в своей причастности к происшедшему. – Тот человек… был благородного рождения, судя по его речи и манерам, а еще у него был в услужении каменный урод, похожий на прямоходящую лягушку; Галиат как-то называет их, но я забыл это слово. С собой у морехода был удивительный гибкий переливающийся доспех.

Темный доктор помрачнел. Увидеть это на его лице было нельзя, но Орах как будто почувствовал, что его собеседник, напрягшись, ожидает развития, и продолжал:

– Тот человек рассказывал, что отправился с материка, ибо стал свидетелем и участником битвы, предрекшей ему конец света. Он происходил из города под названием Гамарт, оттуда же, откуда пришли первые сотни кораблей…

– Камарг, – машинально поправил Делламорте.

– Камарг, – послушно согласился военачальник и продолжал торжественно: – Он рассказал о воинстве Ордена, состоявшего из многих тысяч всадников, закутанных в тьму; о том, как войско это, ведомое черным князем с серебряным лицом, встало у стен дотоле неприступного Гама… Камарта и держало осаду тысячу ночей, а затем вошло в обессиленный город; и о том, как отвратить их необоримое наступление удалось лишь благодаря вмешательству солнечного бога, чей облик был прекрасен, как цветок зари.

Что-то произошло в каверне: стало совсем темно. Орах замолчал. Было совершенно тихо: не было слышно ни шороха листьев, ни цоканья одиноких капель, ни шмыганья заблудившейся мыши, ни даже шелеста привычных волн.

– Значит, многие тысячи всадников состояли в Ордене, и тысячу ночей стояли они под стенами Камарга, и бог-защитник был прекрасен, как цветок зари? – спросил у него голос над самым ухом. Голос был очень спокоен и как будто даже весел, но слуху Ораха в этом спокойствии и веселье открылась внезапно трещина, наполненная кипящим гневом, и он отпрянул.

– Д-да, – ответил он.

– Ха-ха. Что ж, продолжай, – велел голос с недобрым любопытством. Ораху не очень хотелось заканчивать: почему-то ему показалось, что по окончании его истории его могут убить, но выбора уже не было.

– Гость рассказал, что руководил обороной сам, ибо его визири оставили его и даже рекомендовали ему сдаться. Но это уже не столь важно. Важен тот царь с серебряным лицом…

– Рекомендовали сдаться? Интересно. А как звали этого «гостя»? – прервал голос.