Темные Тропы - Мэтью Гэбори

Бледный день вставал над Анкилой, городом седьмого Тараска. Гонимый по поверхности бездонных пучин моря Слоновой Кости, Тараск плыл на север, рассекая потемневшие, бушующие волны. Город тонул под проливным дождем, который вынуждал большинство его жителей прятаться по домам в ожидании конца непогоды.

Никто не заметил странных людей, пробиравшихся через гостиничный квартал и сошедшихся вместе перед северными воротами, которые обозначали границу между шеей Хранителя и остальной частью его тела. Через регулярные промежутки времени мощный луч маяка, установленного среди башен на голове Хранителя, освещал верх стены.

Каладрийцы и капитан Сокол распределились вокруг ворот с таким расчетом, чтобы удобнее было наблюдать за улицей. Януэль с Чаном и Шендой укрылись под аркой прохода. Чтобы привлечь к себе внимание Тараска и призвать его дух к контакту, Януэль прижал обе ладони к светлому дереву ворот, закрыл глаза и отключился под непрестанное убаюкивающее ворчание дождя.

Феникс медленно пробуждался, заинтригованный призывом своего владельца. Он его выслушал и в первую минуту отказался ему помогать. Несмотря на договор, связавший его с Разящим Духом, Хранитель не мог согласиться так просто выпустить Желчь из-под контроля, потому что его собратья с незапамятных времен боролись за то, чтобы не допустить новой войны Истоков. Открыть ворота Желчи было равнозначно убийству…

Осознав это, Януэль почувствовал, как обожгло сердце, внезапная лихорадка охватила его и бросила в дрожь. Шенда кинулась поддержать его, но он отклонил ее помощь и сосредоточил все внимание на духе своего Хранителя. Он употребил все силы, чтобы успокоить его и уверить в том, что ему будет достаточно только чуть-чуть приоткрыть дверь для Желчи. Какое-то время длился молчаливый диалог между человеком и Хранителем, и понемногу сопротивление Феникса стало ослабевать. При упоминании о том, что было поставлено на карту, и перед лицом абсолютной необходимости для Януэля попасть в Каладрию Феникс сдался, поняв, что юноша твердо решил проникнуть в душу Тараска, причем даже без его, Феникса, помощи.

Заручившись поддержкой Феникса, Януэль перешел затем к поиску следов невидимого присутствия Тараска.

Он был во всем, везде, в каждой улице города. Исполинский дух, соответствующий гигантскому телу, чье сознание было захвачено и обуздано людьми, которые в течение веков водили его сквозь ураганы. Феникс прежде своего хозяина заметил тени жрецов, которые наблюдали за гигантским существом. Сосредоточенные в извилинах его сознания, они старались рассеять опасения и успокоить страхи Тараска, растерянного посреди бурного моря, и не обратили никакого внимания на незваных гостей, проскользнувших сюда вслед за ними.

Януэль подумал, что он может обернуть себе на пользу тревожное состояние Тараска. Подобное волнение прокладывало прямую тропинку к Альмандину и Желчи, сокрытой внутри это камня. Прикрываемый Фениксом, который стремился сделать их странствия как можно менее заметными, Януэль проследовал по этому пути до конца и обнаружил-таки место, где обосновалась Желчь этого гигантского создания.

С поверхности она выглядела холодной черной жидкостью, подрагивавшей во лбу Тараска в своей прозрачной оболочке. Здесь, в его сознании, она существовала в виде трясины – зловещей тихой заводи, стоячие воды которой истощались перед голубоватой запрудой в глубинах его души. Явуэлъ приблизился и покружил некоторое время над этим местом.

Его глаза понемногу начинали видеть то, что было недоступно никому. Его власть над Желчью позволяла ему обнаруживать то тут, то там трещинки, которые скрыто и коварно прокладывали себе путь через запруду. Он тотчас стал выискивать место, благоприятное для прорыва бреши или для образования сдвига, через который могла бы медленно просачиваться Желчь, с тем чтобы потом жрецы имели возможность вмешаться и заткнуть эту брешь.

Он легко нашел искомое. Это была целая сеть трещинок, которые сходились в одном и том же месте и делали уязвимым самый нижний участок структуры.

Он не знал, как подступиться, и приблизился к запруде так, чтобы можно было до нее дотронуться. Его руки погрузились внутрь и раздвинули края трещинок. Он услышал пронзительный скрежет, жалобные вздохи, прокатившиеся вдали. Феникс предупредил своего хозяина о том, что и жрецы услышали жалобу Хранителя. Но Януэль не остановился на этом и потянул сильнее. Трещины уступили без сопротивления. Стенка запруды разрыхлилась и пропустила первую струйку солоноватой влаги.

– Выходим!– скомандовал Януэль. Феникс подчинился, и одним вздохом они вырвались из души Тараска, в то время как множество жрецов сбегалось туда, испуская тревожные крики.

Януэль осел, подхваченный Шендой. Он чувствовал себя обессиленным, неспособным подняться или хотя бы легким жестом ободрить своих друзей. У него не было никаких болезненных ощущений, но сил хватило только на то, чтобы приподнять веки и попытаться увидеть, что творится вокруг него. Он услышал голос Чана, почувствовал дрожание земли.

– Помогите мне встать, – выговорил он.

Шенда, положив его руку себе на плечо, осторожно подняла его. Голова у него кружилась, но он сумел удержаться на ногах и выдавить слабую улыбку.

– Пошли, не будем терять время.

Впереди всех шел капитан Сокол, окруженный каладрийцами. Первые признаки воздействия Желчи уже сказывались. Земля под ногами стала шаткой и местами вспучивалась, как если бы под кожей Хранителя перекатывались волны. Путники углубились в улицу Тейчин, которую мало-помалу заволакивал теплый и липкий туман.

От фасадов домов по обе стороны дороги доносился пугающий треск. Жители покидали свои дома и шепотом сообщали друг другу о трещинах, появившихся в коралловых стенах.

– Храни их Феникс… – прошептал Януэль.

Несмотря на дождь, на балконах гостиниц столпились наспех одетые торговцы, и все они смотрели на север, в направлении башен, которые вибрировали в тусклом свете маяка.

Наконец весь квартал исчез под покровом тумана, который не переставал расти и густеть. Видимость ухудшалась с каждым шагом, и вскоре стало невозможно что-либо разглядеть перед собой на расстоянии более пяти локтей.

Внезапно Сокол остановился у стены из белого камня и подождал, пока подтянется вся компания.

– Храм здесь, – сказал он шепотом, указав на ограду позади себя.

Януэль, к которому понемногу возвращались силы, оторвался от плеча Шенды и нетвердой походкой подошел к капитану. Опершись на его руку, он поднял глаза:

– Семь… или, может быть, восемь локтей.

– Девять, – уточнил Сокол.

– Нельзя ли пройти через потайную дверь? – прошептал Чан.

– Нет. Слишком опасно.