Ликвидаторы времени. Охота на рейхсфюрера - Артем Рыбаков

Я изобразил лицом недоумение, мол, «отстаньте — не помню я».

Танкист покачал головой и продолжил:

— Охраны на «железке» немного, но место неудобное — с насыпи все вокруг простреливается. На шоссе — попроще, но там войска постоянно мотаются, при побеге моментом охране на помощь придут.

— А сколько рабочий день длится?

— Я сам только по одному разу пока ездил, но мужики говорят, что часов восемь чистой работы. Немчура боится допоздна нас там оставлять.

— Ага. А до места как добираетесь? Пешком или на машинах?

— До шоссе — пешком. Оно тут рядом — километра три. А на «железку» в грузовиках возят. Километров двадцать в один конец. Правда, говорят, что скоро еще один лагерь рядом со Слуцком сделают — тогда от нас возить уже не будут.

— А кто говорит?

— Да эти, — и танкист кивнул в сторону будки у ворот, где на земле сидели трое в советской форме с белыми повязками на рукавах.

— Хиви,[81]что ли?

— А ты откуда знаешь? — схватил он меня за рукав.

— Я по-немецки малость понимаю, а часовой их минут пять назад окликал, — точной даты появления этого термина я, естественно, не знал, поэтому пришлось выкручиваться.

Видимо, мое объяснение Михаила устроило, и рукав мой он отпустил:

— Что по-ихнему понимаешь — это хорошо. А что сам в помощники не попросился?

— А оно мне надо, врагам служить?

Некоторое время мой собеседник молча разглядывал меня.

— Странный ты какой-то, Антон, — сформулировал он, в конце концов. — Идеи какие-нибудь появились?

— Идей у меня — масса, но с кондачка такие дела не делаются. Думать надо! А ты пока про тех, кого привлечь можно сообрази, лады? И учти — всех взять не получится, так что выбирай надежных и хватких.

* * *

«Следы, следы… — подумал Фермер, присаживаясь под деревом и наблюдая, как Люк „роет носом землю“. — А может, с другого конца заходить надо?»

— Тотен, ответь Фермеру.

— В канале.

— Что у вас?

— Тихо.

— Подойти сможешь?

— Вы где?

— От вас — семьсот. Азимут двести семнадцать.

— Через двадцать минут буду.

— Понял. Отбой.

Люк уже скрылся в зарослях, и Александр, встав, последовал за ним.

…Минут через пятнадцать следы вывели их к небольшой речушке.

— Ну? — спросил Фермер.

— Амба, — ответил Люк. — Если он по реке пошел, мы до морковкина заговенья его искать будем.

— Так, может, он назад возвращается?

— Непохоже. Судя по следам — его или контузило, или слегка зацепило. Несколько раз на ровном месте падал, и следы, как у пьяного, петляют. На Тоху не похоже — он по лесу нормально ходит.

— Хреново… Пошли, Тотена встретить надо.

— Командир, я вот чего думаю… Может, «языка» возьмем?

— На хрена?

— Смотри — Антон без документов, так? В форме советской, так? Контуженный…

— Думаешь, примут его? — подхватил мысль Фермер.

— Варианта явных я вижу три: первый — самый плохой. Его просто пристрелят немцы или полицаи. Второй — его «примут» и отправят на «фильтр». И третий — он где-нибудь в деревне заныкается.

— То есть в первом случае нам ловить нечего, в третьем — как фишка ляжет, а наша задача — отработать второй?

— Ага.

— Резонно. Значит, так, я сейчас забираю Алика, а ты с ребятами давай к трассе — «языка» ловить. Лучше всего — жандарма или какого-нибудь чина из полиции. До вечера управитесь?

Люк посмотрел на часы:

— Должны, по идее. А там — как получится.

* * *

В первый же день выяснилось, что обед, равно как и ужин, лагерным расписанием не предусмотрены. Я еще раз с сомнением осмотрел оставшуюся у меня брюквину, прислушался к своему организму и все-таки решил потерпеть. Уж больно непрезентабельный вид был у «лакомства». А может, это стресс притупил чувство голода. Я разыскал Михаила и всучил ему еду:

— На, тебе нужнее.

Игру чувств, отразившихся на его лице, я вряд ли опишу! Однако, к чести танкиста, он не набросился на овощ, а аккуратно разделил его ложкой пополам и отдал одну половину сидевшему рядом с ним сухощавому мужчине лет сорока.

— На, доктор, подкрепись. Можно сказать, премия от благодарного пациента.

Мужчина взял еду и, посмотрев на меня, протянул руку:

— Семен. Приходько. Военврач второго ранга.

— Очень приятно! — и я крепко пожал протянутую руку. Ладонь у врача была самая что ни на есть врачебная. С коротко подстриженными ногтями, сухой шелушащейся кожей, но сильная. — Это вы меня выхаживали вчера ночью?

— Да, — просто ответил Приходько, тщательно вытирая брюкву о подол гимнастерки. — А слух, я гляжу, к вам вернулся. Как, голова не болит?

— Вроде нет… Хотя, я сегодня не напрягался, так что внутричерепное давление в норме было.

Военврач, как раз откусивший кусок, чуть не подавился:

— Кхм… Что вы сказали?

— Я, говорю — внутричерепное давление в норме весь день было. Так что голове вроде болеть не с чего. Только если ушиб мозга, да и то — слабый.

— Вы врач?!

— Нет, что вы! Просто книжки умные читал, вот и нахватался.

— Непохоже что-то… Вы так уверенно сказали. Я хотел попросить вас помочь мне, а то я с одной рукой не очень справляюсь.

— А что со второй?

— Сам не пойму. Слабость какая-то. Правая нормально, а левую выше пояса поднять не могу боль адская.

— Повернитесь ко мне спиной — я посмотрю.

Приходько без какого-либо жеманства выполнил мою просьбу.

— Так, здесь болит? А здесь? — Я осторожно ощупывал его плечо и спину. — Теперь попробуйте поднять руку.

Военврач заскрежетал зубами.

— Ага. Ничего особо страшного — сустав выбит и несколько мышц потянуто, — вынес я свой вердикт. Много лет занимаясь не самыми безопасными видами физкультуры, в травмах я понимал неплохо. — Пару секунд потерпеть сможете? Тогда приступим…

Примерившись, я встряхнул руку военврача и, потянув, поставил сустав на место. Семен глухо застонал, но крик все-таки сдержал. Потом я занялся плечом и лопаткой.