Древнейший - Роберт Энтони Сальваторе

Оно чувствовалось даже в ударах хлыста, которыми бесчувственный старший товарищ осыпал Кормика.

Назад пути нет. Его изгнали не ради испытания и не в качестве платы за грехи. Это решение ставило точку, не предполагало прощения.

Пути назад нет.

Он был один посреди озера, кишащего монстрами, в окружении врагов. В эти горькие часы будущее казалось ему пустым, неприглядным и пугающим. Кормик глядел на дымные воды и в какой-то момент страстно захотел, чтобы оттуда появились еще несколько троллей и прикончили его.

У него было что пить, он мог бы даже поймать рыбу, но ради чего?

Кормик внимательно посмотрел в ту сторону, откуда прибыл, в бессмысленной попытке увидеть свою лодку, пусть опрокинутую, но на плаву, хотя и понимал, что это бесполезно. Если троллям нужно уничтожить судно, они разнесут его в щепки. Оставалось лишь надеяться, что к голой скале прибьет волной хоть какой-нибудь обломок.

Юноша снова подумал о своем роковом решении освободить Андрузиса и остальных варваров, из-за которого очутился здесь, окровавленный, обреченный на смерть, и пожалел о нем, но лишь на миг.

— Я поступил правильно, — сказал он вслух, чувствуя, что должен услышать эти слова. — А отец де Гильб не прав. Они все не правы.

Кормик замолчал и попытался разглядеть хоть что-нибудь вокруг себя, но туман был слишком густым. Тогда, решив, что его отнесло севернее, юноша повернулся на юг и немного на восток, во всяком случае, так ему казалось, чтобы стоять лицом к острову Часовни.

— Вы были не правы! — крикнул Кормик через озеро. — Вы и сейчас не правы! Веру нельзя навязать! Нельзя! Она сама расцветает в сердце, открывшемся навстречу правде. Вы не пра-вы!

Он сел на камни, хотя чувствовал большое возбуждение от этого эмоционального всплеска, оттого, что подкрепил словами свой нравственный выбор.

Легкий всплеск отвлек его внимание. Кормик обернулся и увидел, что к камням прибило абелийское платье. Юноша достал его из воды, расстелил, чтобы просушить, и вдруг вспомнил о берете, который по-прежнему крепко сидел у него на голове. В этом трофее поври точно было что-то волшебное.

Изучив укушенную троллем руку, Кормик не обнаружил никаких признаков заражения. Напротив, рана уже начала затягиваться. Тогда он пощупал свою спину, изувеченную плетьми, и понял, что без надлежащего ухода, плавая один в лодке, он должен был бы уже умереть.

Кормик знал, что выжил лишь благодаря берету поври, наделенному магией, которая действовала подобно душевному камню. Он беспомощно усмехнулся, осознав всю иронию своего положения. У всех есть что-то общее. Поври, альпинадорских шаманов, абелийцев и даже самхаистов — всех объединяет общая магия, связь замысла и власти.

Единый бог над всеми?

Действительно ли так важно, какими именами величают разные народы своих богов? В эту минуту прозрения на пустом острове, перед лицом смерти, Кормик понял, что нет.

Тогда что же по-настоящему важно?

Выхода не было. Кусок доски от его лодки, ударившийся о камни в следующий момент, стал лишним подтверждением этой безысходности. Когда юноша достал его из воды, солнце уже растворилось в западных водах.

Наутро Кормик проснулся от голодного урчания в животе и решил попить, желая хоть чем-то заполнить пустоту. Он низко наклонился над озером, зачерпнул обеими руками воду и уже хотел поднести жидкость к пересохшим губам, как вдруг заметил рядом с собой тролля. Юноша отпрянул, едва не скувырнувшись со скалы, и в судорожной попытке защититься ободрал все колени и локти, пока наконец не сообразил, что это один из вчерашних убитых им врагов.

Тогда он зашел в воду по пояс и попытался потопить тело, но тролль оказался чертовски плавучим. Кормик оглянулся на остров, призванный стать его скорой могилой, затем на гладь Митранидуна и увидел еще одного дрейфующего мертвого монстра.

Парень издал продолжительный вздох. Неужели это возможно?