Воины Зоны - Алексей Бобл

- Не могу, фонарь уронил.

- А на винтовке?

- Да неудобно с оружия светить, пусть Бугров тебе освещает.

Напарник засопел, раздался шорох - перчатки скользили по тросу.

- Держи, держи ее!

- Я трос держу!

Сопение стало громче, я пригнул голову, чтобы Костя не ударил меня подошвами. Прямо перед лицом оказались его ноги, дернулись, напарник сполз ниже, поставил Аню на балку под стеной. Я подался в другую сторону, Лабус встал рядом.

- Придерживай ее, а то свалится, - сказал я.

- А ты трос держи.

Я остался сидеть, а Лабус шагнул к Ане, прижав к стене, ухватился за идущую вдоль нее штангу жесткости.

- Сейчас начнется, - сказал он.

Все затряслось сильнее, Еще сильнее. Отголосок далекого грохота проник в шахту. По тросу к нам соскользнул Бугров, успевший прицепить фонарик на шлем. Луч описал дугу, качнулся - и монолитовец перемахнул на балку.

- Держитесь! - выкрикнул он, приседая.

Грохот нарастал - казалось, по ночной Зоне к городу катится цунами.

- Лабус, крепче ее держи! - повторил я, растянувшись на балке во весь рост лицом вниз, - и потом выброс накрыл Припять.

* * *

Гостиницу тряхнуло. Шахта накренилась, толчок отбросил Лабуса назад. Проекция в моей голове вспыхнула обжигающим зеленым огнем. Я вскрикнул. Аня попыталась ухватиться за штангу узла жесткости, отпрыгнувший напарник вцепился в трос и заскользил по нему. Аня упала с балки, и я свалился за ней.

Трос будто маятник качнулся в обратную сторону, и девушка попала прямо в объятия Лабуса. Он скользил, вопя на всю шахту, обхватив вымазанные солидолом железные волокна ногами и рукой в порванной перчатке. Напарник прижал Аню к себе, они понеслись дальше с удвоенной скоростью.

Сильные руки вцепились в плечи и втянули меня обратно.

- Держу! - выкрикнул снизу Лабус.

Монолитовец, посадив меня рядом, выпрямился. Морщась, я положил ладонь на затылочную часть шлема. Проекция мелко дрожала, рассылая по сознанию короткие резкие импульсы, каждый раз в ушах нарастал и стихал звон. Я потер лицо ладонью, размял шею сзади под шлемом. Напарник с Аней находились на поперечной балке этажом ниже, девушка лежала лицом вверх, Костя сидел в изголовье, свесив ноги, положив руку ей на плечо, - придерживал. Она не шевелилась, глаза закрыты. Рядом лениво колыхались ржавые волосы, в которые погрузился вожак снорков.

Было душно и тепло, запахи железа, машинного масла и солидола наполняли неподвижный воздух. Фонарь Бугрова качался, желтый луч то падал вниз, то скользил по стене и упирался в бетонный потолок шахты с тремя квадратами люков: монолитовец осматривался.

- Леха, как? - спросил Лабус.

- Хреново, - отозвался я. - БТС чудит после выброса. У вас что?

- Я в порядке, только руку подрал, а вот с ней что делать? Жива, но вырубилась совсем. Стимуляторы, может, какие-то вколоть?

Звук голосов вязнул в шахте, эха не было, приходилось выкрикивать каждое слово. Бугров сказал:

- Не надо, сейчас сама в себя придет.

Когда он замолчал, повисла звенящая тишина. Меня затошнило, накатила дурнота, и, чтобы не упасть, я лег на балке, лязгнув о металл цевьем висящей за спиной винтовки. Мигнув, проекция свернулась в точку и тут же развернулась - да как! Она вышла за границы, которые занимала раньше, будто смогла покинуть зрительный участок мозга, края рванулись в стороны, картинка расширилась - и заняла все сознание, вытеснив остальное. Я выпучил глаза, вцепился в балку. Бугров с напарником и Аней исчезли, шахта исчезла - все исчезло. Осталось только зеленое поле, координатная сетка, раскинувшаяся в бесконечность, и на ней - карта Зоны. Подробная, с жирными пунктирами относительно безопасных маршрутов и значками. Вот мишень в треугольнике - эмблема военной базы, а я и не знал, что в том районе у ОКа есть такая, наверное, она секретная. На западе - крошечные перекрещенные вилка и ложка, это, что ли, какой-то тайный бар сталкерский? Рядом черепок с костями, значит, опасная точка, кружок с изображением звериного следа, вот Агропром, а вот Янтарь, и все это испещрено многочисленными значками радиоактивной опасности. А там? На севере, что это за странная область, что за названия? Река Артерия, озеро Гниль, какая-то Синяя Кожа, Плесень, Подъяремье - почему я ничего не слышал про тот район?

Толчок, удар… Проекция погасла, и я осознал, что уже не лежу, а вновь сижу на балке, сильно отклонившись назад, и присевший рядом Бугров поддерживает меня ладонью под спину, - и еще понял, что если бы не он, я бы сейчас умирал в колючих объятиях ржавых волос.

Он подтолкнул меня, я сел прямо.

- В чем дело? - спросил монолитовец.

- БТС чудит, - хрипло сказал я. - То отключилась, а то вдруг вспыхнула…

- Вспыхнула? - он внимательно глядел на меня.

- Да, показала что-то непонятное.

- Что показала?

Я отмахнулся от него.

- Ладно, забудь. Что у нас? Лабус…

- Она в себя пришла, - перебил он.

Я поглядел вниз: Аня сидела, привалившись плечом к Лабусу.

Бугров еще секунду смотрел на меня, будто хотел задать какой-то вопрос, потом выпрямился и посоветовал:

- Оружие проверьте.

- Не могу, руки трясутся, - проворчал я.

Хотя вообще-то он прав. За последние сутки столько раз падал, ударяя винтовкой о землю, бетон, асфальт и всякие предметы… Надо заново пристреливать - но только не до того сейчас.

- Сиди ровно.

Не снимая с меня «М4», Бугров взял оружие за цевье, повернул к себе. Сменил магазин, проверил затвор, Включил фонарь на стволе - работает, потом лазер - нормально. Тогда он громко сказал:

- Все пришли в себя? Лабус, спускаемся.

По штангам мы обогнули ржавые волосы и встали на кабине лифта. Я включил фонарик висящей за спиной винтовки, и луч озарил нижний слой аномалии в нескольких метрах выше.

- Ох ты ж! - Лабус ткнул туда пальцем. - Гляньте!

Все подняли головы. Из ржавых волос свисала рука, рядом виднелось колено согнутой ноги. Запястье покрывали мелкие крапинки, будто следы от укола иголок - сотни уколов. Бугров тоже направил фонарь вверх, Лабус включил свой, и тогда сквозь темно-серые пушистые наслоения аномалии стал различим неподвижный силуэт снорка. Аня отвернулась.

- Вон куда сполз, - протянул Лабус. - Э, а если он сейчас дальше провалится, нам на головы? Давайте в сторону отойдем.

Между перекошенной крышей кабины и проемом раздвижных дверей была широкая щель, я протиснулся в нее, вылез в холл.

Прикинул, пройдет ли Бугров, - вряд ли. Лабус - может быть, но лучше не рисковать, еще застрянет. Крикнул в шахту: