Лики смерти - Джим Батчер

Никодимус приближался ко мне с почти отсутствующим, рассеянным видом. Холодея, я вдруг сообразил, что он все распланировал на день вперед. Для Никодимуса я больше не был живой личностью. Я был пунктом повестки дня, строчкой в ежедневнике. Вряд ли чувства, с которыми он собирался перерезать мне горло, отличались от тех, что он испытывал бы, выписывая чек.

Когда он приблизился на расстояние вытянутой руки, я не смог удержаться от попыток отодвинуться. Я забился в веревках в отчаянной надежде, что хоть одна из них порвется и даст мне возможность сражаться, бежать, жить... Веревки не рвались. Я не освободился. Никодимус терпеливо ждал, пока я выбьюсь из сил.

Потом взял меня за волосы и запрокинул голову назад и чуть вправо. Я пытался помешать ему, но веревки и усталость свели все попытки на нет.

– Не дергайтесь, – сказал он. – Я сделаю все чисто.

– Разве тебе не нужна чаша, папа? – спросила Дейрдре. Никодимус раздраженно поморщился.

– Что это у меня с головой сегодня? – недовольно буркнул он. – Эй, человек! Принеси ее мне!

Седой слуга открыл дверь и вышел.

Мгновение спустя послышался звук, похожий на захлебывающийся вздох, слуга спиной вперед влетел обратно в дверь, плюхнулся на пол и остался лежать в позе эмбриона.

Никодимус со вздохом оглянулся:

– Помехи... Ну, что еще там?

Когда Анна Вальмон разряжала в Никодимуса свой пистолет, он воспринимал все это со скучающим видом. Когда я впечатал его в гостиничную перегородку, оставив в ней пробоину с очертаниями его тела, у него даже волосы не растрепались. Однако увидев лежавшего на полу перед открытой дверью слугу, Никодимус побледнел, глаза его округлились, и он, сделав два быстрых шага мне за спину, приставил нож к моему горлу. Даже тень его дернулась и отползла подальше от двери.

– Япошка, – зарычал Никодимус. – Убейте его!

Последовало секундное замешательство, а потом громилы потянулись за пистолетами. Тот, что стоял ближе к двери, даже не успел достать свой из кобуры. Широ – все еще в наряде, в котором был у МакЭнелли, – черно-бело-красным вихрем ворвался в дверь, ткнул громилу А концом своей трости в шею, и тот опрокинулся навзничь.

Громила Б достал-таки пушку и навел ее на Широ. Старик дернулся влево и тут же крутанулся в противоположную сторону. Грянул выстрел, пуля с визгом высекла сноп искр сначала из одной стены, потом – отрикошетив – из другой.

Продолжая вращение, Широ выхватил «Фиделаккиус» из деревянных ножен – так быстро, что со стороны меч казался чуть смазанным широким стальным листом. Пистолет громилы Б описал дугу в воздухе вместе с продолжавшей держать его кистью правой руки. Мужик тупо уставился на обрубок руки, из которого хлынула кровь, а Широ тем временем сделал еще один оборот, и пятка его врезала тому по подбородку. Что-то хрустнуло, громила бесформенной грудой повалился на сырой пол.

За какие-то полторы секунды Широ убрал троих соперников и продолжал двигаться. Вновь сверкнул «Фиделаккиус», и стул под Дейрдре сложился, уронив ее на пол. Старик проворно наступил на ее шикарную темную гриву, перехватил меч и приставил острием к шее Дейрдре.

В помещении воцарилась абсолютная тишина. Широ держал клинск у горла Дейрдре, Никодимус проделывал то же со мной. Маленький старый рыцарь казался уже не тем человеком, с которым я разговаривал совсем недавно. Нет, физически он не изменился, но держал себя совсем по-другому: лицо его застыло, как камень, который долгие годы сделали только крепче. Его движения напоминали танец – изящные, стремительные, ловкие. Взгляд сиял скрытой безмолвной уверенностью, руки казались пучком тугих, напряженных мышц. Лезвие меча блестело от крови в свете факелов.

Тень Никодимуса попятилась от старика еще дальше.

Наверное, ледяная вода в сочетании с внезапно вспыхнувшей надеждой опьянила меня. Я вдруг сообразил, что пою как безумный: «Тигр, о Тигр, светло горящий!»

– Заткнись, – коротко бросил мне Никодимус.

– Вы уверены? – спросил я его. – Но, конечно, если вы предпочитаете что-нибудь про Майти-Мауса... Хотя, на мой взгляд, «Тигр» подходит куда как лучше. – Никодимус нажал на нож чуть сильнее, но меня уже понесло, и я никак не мог остановиться. – Нет, правда быстро? То есть фехтовальщик из меня никудышный, но лично мне старик показался охренительно быстрым. А вам? Спорим, он махнет своим мечом, а вы и не заметите, пока у вас лицо от башки не отвалится.

Я услышал, как Никодимус скрипнул зубами.

– Гарри, – негромко произнес Широ. – Прошу вас.

Я заткнулся и продолжал стоять с приставленным к горлу ножом, дрожа от холода, боли и надежды.

– Чародей – мой, – произнес Никодимус. – Он сделал выбор. Тебе это известно. Он сам решил участвовать в этом.

– Да, – кивнул Широ.

– Ты не можешь забрать его у меня.

Широ покосился на разбросанных по полу громил, потом на пленницу, которую продолжал удерживать на полу.

– Может, да. А может, и нет.

– Только попробуй – и чародей умрет. Ты не можешь требовать для него избавления.