Право рода - Галина Гончарова

– Пошлите за повитухой! – заорала Лизетта. – Бегите к Маготте!

И кто-то из мужчин вылетел за дверь.

Стоило ли говорить, что о рыцаре все благополучно забыли. По дому зайчиками носились слуги, то грея воду, то подавая простыни, которые Лизетта предназначила для пеленок, то устраивая родильную залу, сама Алаис держалась за живот и стонала так, что проняло бы даже крокодила… плакал бы он вдвое больше, это уж точно. Потом вцепилась в Джока и принялась умолять не уходить – мол, когда рядом такой сильный мужчина, с ней точно ничего плохого не случится…

Кажется, бедолага готов был выпрыгнуть в окно.

К моменту прибытия повитухи мужчины мечтали только о том, чтобы покинуть слишком гостеприимный дом.

Повитуха мигом навела порядок, цыкнула для виду на Алаис – и принялась распоряжаться. Женщины перевели дух.

Пронесло?

Кажется, да.

А Алаис подумала, что еще не родившись, одной свое-временностью, ребенок спас человеку жизнь. Хорошее начало.

* * *

Рожать – это больно?

Не-ет, это очешуительно больно.

Ощущение такое, что снизу из тебя пытаются вытащить глобус. А ты вот – сова^[12].

Орала Алаис так, что люстры дрожали. И повитухины увещевания не помогали. Больно, мать, мать, мать!!!

Таламир, сука, чтоб в тебя так влезло, как из меня вылезло!!!

Единственное, на что хватало Алаис, – не выдавать себя, но материлась она так, что конюхи под окнами заслушивались. Сразу ясно – не деревенщина какая, образованный человек! Эк выплетает!

И когда натяжение стало вовсе уж нечеловеческим, а потом из присевшей на корточки Алаис (она бы и на четвереньки встала, чтобы легче было), выскользнуло нечто мокрое, окровавленное и отчаянно орущее, она даже сразу не поняла, что почти все закончилось.

Еще усилие, уже минимальное по сравнению с предыдущим, – и вот выскальзывает послед, а Алаис подхватывают и разрешают лечь, принимаются перевязывать пуповину…

– Послед покажите! – скомандовала она.

– Не ребенка? – удивилась повитуха.

– Послед, – скрипнула зубами Алаис.

Выглядело весьма неаппетитно, но вроде бы все цело, и это неплохо. Знала Алаис, как горячка начинается, из-за… остатков. Конечно, она не представляла, как должна выглядеть нормальная плацента, и тем более не представляла, что надо сделать, чтобы извлечь остатки, но…

– Мальчик! – объявила счастливая Лизетта.

Алаис прикусила губу, а потом протянула руки. И на них медленно опустилось нечто верещащее во всю мощь легких.

– К груди его поднеси, к груди, – подсказала повитуха.

Алаис повиновалась – и малыш, словно поняв, что от него требуется, повернулся к соску, впился покрепче и принялся сосать. На маленьком личике больше всего выделялся упрямый подбородок, глаза были закрыты, выражение упрямое и сосредоточенное…

– Какой-то он мелкий…

– В самый раз, – авторитетно заявила повитуха.

– И на клопа похож, – размышляла Алаис, – такой же… сосущий.

Женщины переглянулись и заулыбались.

Все нормально, все в порядке, бабы после родов и не такое несут…

– Как назовешь?

Алаис подумала пару минут. Родовые имена Карнавонов она знала, только вот… не много счастья они принесли герцогам. И Алаис было плохо в той семье. Назвать в честь отца из того мира, почти уже ставшего сказкой?

Можно, только вот такого имени она здесь не слышала.

В честь папаши малыша, Антом?

Ну уж – нет!

– Эдмон.

– Эдмон?

– Так звали капитана, который привез сюда нас с Даланом, – пояснила Алаис.

– Эдмон Тан. Красиво…

А еще Эдмона Дантеса, графа Монте-Кристо.

– Полностью будет Эдмон Дантес Тан, – подвела итог Алаис.

– Вот и чудненько, завтра и жреца вызовем, чтобы обряд провел по всем правилам, – согласилась Лизетта.

Алаис кивнула, подумав, что надо будет отнести ребенка к Морю.

По обычаям древних родов, мать три раза окунала ребенка в морскую воду, на заре, в заводи для обрядов. Но Алаис подозревала, что сойдет любое Море. И кстати – неглупо. Морская вода, если пляж галечный, а вода чистая, отлично дезинфицирует пупочную ранку. Слова она помнила, конечно, произносить их должен был отец, но Карнавон-то – она?

Ей и ребенка в род вводить.

И надо будет сделать все по правилам.

Наевшись, свеженареченный Эдмон Дантес лежал смирно и, кажется, собирался поспать. Сверток забрали у Алаис, уложили в колыбель, и Лизетта лично поправила ей растрепавшуюся косу.

– Поспи…

– А… это?

– Следующей ночью. Я тебя разбужу, если захочешь.

Алаис кивнула и отключилась.

Спать хотелось зверски. И горло саднило… Между прочим, не так просто она орала. Любые преследователи рыцарей Ордена проходили мимо дома, слушали истошные вопли, уточняли, кого бьют, получали ответ, что тут роды, и быстро-быстро улетучивались, справедливо полагая, что роженица никого прятать не будет.

Ошибались, конечно, но Алаис с Лизеттой никого просвещать не рвались, им и так забот хватало. Хорошо хоть, отбились.

* * *

Пока Алаис спала, Лизетта прошла на первый этаж. Зашла в кладовку, подошла к неподъемному, казалось, шкафу, который стоял тут с начала времен, хмыкнула, выдвинула верхнюю полку и как-то по-хитрому потянула ее вверх и от себя.

Шкаф даже не скрипнул, открываясь.

Лизетта не врала, она контрабандой не занималась, а вот Арон иногда грешил, бывало, да… Так что и петли были смазаны, и комнатка не заброшена.

Рыцарь Ордена Моря Стэн Иртал сидел с мрачным видом. Ждал то ли убийц, то ли еще чего похуже, но и на Лизетту посмотрел без особого восторга.

– Кушать хотите? – светски поинтересовалась женщина.

– Перед казнью?

– Да чего уж сразу так – казнью, – обиделась Лизетта. – Все ушли. Искали вас, не нашли, решили, что прозевали, или вы не туда свернули… бывает.

Стэн ощутимо перевел дух.

– А… крики?

– Алекс рожала. Мальчика. Эдмоном назвали. Я сейчас вам принесу покушать, ведро принесу для нужных дел, насчет одежды подумаю. Деньги у вас есть?

– Да.

– Еще нужно?

– Не надо, – покачал головой мужчина. – Спасибо вам. Вы и так…